Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 28 – Маша Старолесская

Пока Ри шла по тропинке, она успела снова намочить и испачкать джинсы до самого колена. Солнце припекало, в кардигане становилось жарко, но в горле растопырил иголки средних размеров ёж, и она не решалась раздеться до футболки.

Дана всё ещё нигде не было. Ри подумала, что ошиблась, когда решила, что он отправился на кладбище, и стоит поискать его в коттеджном посёлке, но до островка сирени оставались считанные метры, а к посёлку надо было возвращаться, сделав немалый крюк…

Тропинка вела её в самую гущу мокрых кустов. Перед тем, как нырнуть туда, Ри вздохнула поглубже, как перед прыжком в ледяную воду, наклонила ближайшую ветку, тряхнула как следует, и решительно шагнула вперёд.

На голову ей тут же обрушился поток воды, волосы сразу отяжелели, по шее и лицу потекли за шиворот холодные ручейки. Капли, которые попадали на заколдованный кардиган, с шипением испарялись, едва успев коснуться поверхности.

«Надо будет попросить Нюсик связать к нему капюшон, — подумала Ри. — Или схему взять».

Миновав плотную стену кустов, она очутилась на небольшой полянке, заросшей молодой, ещё невысокой травой. В нескольких местах из земли выступали старинные поваленные надгробия. На одном из них сидела девушка в длинной чёрной юбке и чёрной блузке с широкими рукавами.

Ри посмотрела на неё, моргнула, протёрла глаза, снова посмотрела… И попыталась вспомнить, не бывала ли она в этих краях когда-то давно, ещё в прошлой жизни.

Дан стоял рядом с девушкой, спиной к Ри, и в его позе было что-то робкое, жалкое. При этом — Ри могла поклясться — он опять помолодел лет на двадцать. Это чувствовалось в осанке, в наклоне головы, в том, как оживлённо он размахивал руками. Голоса она не слышала, но по всему было похоже, что Дан пытается в чём-то убедить девушку, а она смотрит перед собой грустно и отстранённо.

Дан остановился, сел на край поваленного памятника рядом с ней, погладил по длинным тёмным волосам. Девушка повернулась к нему, тоже что-то тихо сказала, накрыла его руку своей. Дан, совсем молоденький, студент, наверно, склонился и осторожно поцеловал девушку.

Ри стиснула зубы и быстро, не обращая внимание на падающие ей на голову ледяные капли, стала выбираться из кустов. В груди всё горело огнём от обиды и ревности, и вместе с тем она ощущала ещё что-то. Та девушка была невероятно похожа на неё. Может, не как близнец, но как двоюродная сестра точно. И когда Дан говорил с ней, когда касался волос и целовал, Ри казалось, что всё это происходило не с незнакомкой, а с ней самой. И от этого было радостно и горько одновременно, будто её выбрали, позвали на концерт, будто с ней отправились на встречу приключениям не из-за того, какая она замечательная и привлекательная, а потому, что она походила на какую-то старую любовь, оставшуюся в «одном счастливом дне».

На обратном пути она уже не обращала внимание ни на сияющий ковёр из одуванчиков, ни на живописные облака, а густой приторный запах сирени теперь вызывал у Ри только тошноту.

«Может, надо было послушаться Дана и не ходить?» — подумала она, поднимаясь по разбитым ступенькам к заблудившемуся трамваю.

* * *

Оказавшись в салоне, Ри первым делом парой заклинаний высушила джинсы и обувь, и принялась отчищать грязь со штанин, не слишком, впрочем, успешно. Её клонило в сон, голова отяжелела, а по телу растеклась простудная слабость. Она снова растянулась на лавке.