Книга Хроники заблудившегося трамвая, страница 26 – Маша Старолесская

— Я думала, ты в тумане пропал. Был — и нету. Думала, всё, капец, позвала человека с собой и угробила.

Дан пододвинулся поближе, даже приобнял её. Для тепла, не иначе. От его одежды до сих пор тянуло холодом.

— Я даже испугаться не успел. Раз — и уже в сугробе. Головой немного приложился, боком, пальцы вот только… А так ничего, бывало хуже.

Ри задумалась, прикинула, сколько лет её собеседнику, и кивнула, мол, всё понимает, точно бывало.

— Помню, в универе мне чуть башку не проломили за длинные волосы… Месяц в больнице проторчал. — в его голосе прозвучала даже некая гордость, мол, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя.

— А всё-таки зачем ты на подножку полез?

— Хотел убедиться, что это точно туман.

— И как?

— Убедился. А знаешь, что это значит?

Ри пожала плечами, Дан тяжело вздохнул. Видимо, она попала по ушибленному месту.

— Значит, мы можем попробовать вызвать трамвай и играть в нём, пока едем через туман, понимаешь? Мы будем прямо внутри тумана — и в полной безопасности. Жаль, я гитару ребятам оставил. Можно было бы прямо сейчас проверить. — Тут Дан махнул больной рукой и снова охнул.

«Вот только этого мне и не хватало, — пронеслось в голове у Ри. — Вот счастье-то привалило! Он везде будет лезть, не думая о последствиях, а я буду бегать и везде его искать и спасать». Потом она подумала и вспомнила, что сама рассказала ему про заблудившийся трамвай и сама же потом чуть не осталась на заколдованной поляне и металась по ней в ужасе. «Да мы просто созданы друг для друга! Два идиота, готовых залезть в какую-нибудь задницу и посмотреть, что из этого получится», — подумала Ри, но вслух говорить ничего не стала.

— Кстати, я так и не понял, куда мы попали. Ну, то есть, Комсомольскую рощу я узнал…

— В моё детство мы попали, — вздохнула Ри. — В один очень счастливый день…

* * *

— Учти, второй раз я за тобой не полезу! Выбираться будешь сам, — сказала она, прибавив для убедительности пару крепких словечек.

— И не понадобится, — спокойно ответил Дан. Он стоял в дверях, здоровой рукой держась за кожаную петлю, свисавшую с поручня, и широко расставив ноги. Отстукивая ногой ритм песни, он собирался с духом.

Ри все эти эксперименты не нравились, ей хотелось поскорее вернуться домой, к Котлеру и недоделанному заказу, да ещё и в горле начало першить после прогулок по зимнему лесу, но заблудившийся трамвай мчал сквозь туман и не собирался останавливаться.

— Я созрел душой для светлых, светлых и прозрачных дней, — начал Дан. Слова, не искажённые туманом, звучали отчётливо, и на этот раз Ри узнала мелодию. Она уже слышала эту песню в той, прошлой жизни, задолго до того, как встретила Дана у дома Васильчиковых.

— Стал взор мой бел, как монашеская постель… — на последних словах он дал петуха и закашлялся.

Впрочем, даже четырёх строчек хватило для того, чтобы с туманом начало происходить что-то странное. Сначала он забурлил, закрутился сильнее обычного, и вдруг замер. Вытянутые щупальца, заплетённые причудливыми узлами, застыли, как морозные кружева на окне. А сверху на несколько секунд мелькнуло голубое небо.

Дан всё никак не мог прокашляться, и Ри побоялась, что он снова не удержит равновесие и упадёт. Трамвай, меж тем, затрясло, заскрежетали тормоза, и сноп искр промелькнул в окне. Ри с силой дёрнула Дана за руку и втащила в салон.