Книга Дракон-холостяк. Визит старой тётушки, страница 40 – Маша Старолесская

Хотя жизнь порой и преподносит сюрпризы. Вот та же О’Драган! Можно ли было предположить, что за скучным фасадом «синего чулка» скрывается такая изобретательная пакостница? Драгонфорт дёрнул плечами, будто снова ощутил исходящую от кактуса вонь.

Может, и среди этих охотниц за титулом и статусом найдётся та, что сможет удивить, поразить его в самое сердце? Этакая тёмная лошадка, на которую боятся делать ставки, потому что не знают, чего ожидать… Та, что притворяется серой мышкой, а на самом деле – дракониха редкого огненного окраса.

Мысли сами собой вернулись к Эмме, лихо командующей поставщиками, принимающей цветы для украшения бальной залы и выступающей с докладом перед тётушкой Тилли, словно заправский штабной офицер. Эта девушка явно что-то скрывала, притворяясь неуклюжей дурочкой. И, может быть, её вызов этому миру и его порядкам был посерьезнее той игры, которую вела Харриет Эмберглоу.

Через два дня Драгонфорт полулежал в креслах в Розовой гостиной, вытянув ноги на банкетку, и читал просматривал записочки, которые только что принёс ему Бернард. Рядом восседала тётушка Тилли. Она рассеянно трепала по голове своего любимца Микки, пока Эмма вслух читала очередное послание от приглашённых.

Содержание записочек и писем мешалось в голове у графа.

«Наше появление на вернисаже произвело настоящий фурор в свете!» – писал Эмберглоу. «С большим сожалением вынуждены сообщить, что не сможем посетить бал…» – отвечала ему леди Дрэкки. «Предлагаю закрепить успех, появившись на премьере оперы «Драконита» завтра в семь часов. Я уже заказал ложу». «Инфлюэнца в этом году не щадит никого. Боюсь, мы будем вынуждены отказаться от вашего приглашения…» – это сообщала уже баронесса фон Эрденвурм.

Список приглашённых таял на глазах, и Драгонфорт понемногу начал задумываться о том, что шутка с Сэром Глорисом вышла из-под контроля. Не то, чтобы он мечтал стать главным призом в матримониальных битвах столичных аристократок, но когда число претенденток на его крыло и сердце сократилось до двадцати пяти, граф начал всерьёз беспокоиться, что порушенную репутацию придётся восстанавливать не один сезон.

— Что ж, так даже лучше, – сказала Эмма, откладывая в сторону очередной сочащийся мёдом вежливости отказ. – Тогда нам не придётся ставить дополнительные столы в большой столовой и напитков хватит на всех.

— Ты как всегда умеешь найти положительные стороны в самой печальной ситуации, дитя моё, – ответила тётушка Тилли. Чувствовалось, что её массовый падёж среди гостей беспокоил чрезмерно. В её представлении бал в честь Зимнего Солнцестояния в доме Драгонфортов должен был стать самым значимым событием сезона, таким, о котором будут говорить даже спустя годы. Но теперь надежд на это оставалось всё меньше и меньше.

— Всего двадцать пять девиц… – вздохнула старая дракониха так тяжко, что Микки завозился у неё на руках и попытался лизнуть хозяйку в нос, чтобы утешить. – В наше время это называли не бал, а танцевальный вечер…

Драгонфорт с трудом сдержался, чтобы не намекнуть, что и настоящего оркестра у них не будет, и кондитера для десертов они нашли с большим трудом – и только потому, что знаменитого кутилу и гуляку Мальберри признали банкротом в самое неподходящее время, прямо перед грандиозным праздником, который он собирался закатить в честь своего развода. Музыкантов успели перехватить прямо из-под носа у Эммы, но вот мсье Трюфо она успела соблазнить щедрым гонораром за один день работы и полным отсутствием контроля со стороны заказчика. За это кондитер обещал представить на балу нечто великолепное.