Книга Дракон-холостяк. Визит старой тётушки, страница 37 – Маша Старолесская

— Даже и не думай, – снова шепнул Эмберглоу. – Сестра – наше будущее, гордость всей семьи… Если я только узнаю, что ты…

Не то, чтобы в эти мгновения Драгонфорт и в самом деле думал, не приударить ли за очаровательной художницей… Но он слишком хорошо сознавал, что кумушки быстро проникнутся идеей об их грядущей помолвке… Его экстравагантный питомец, её экстравагантный наряд… Мало ли нужно для слухов?

Хотя сестра Эмберглоу, если мыслить трезво, могла бы стать прекрасной кандидатурой на роль фиктивной жены… Он дал бы ей деньги и пространство для творчества, они вместе выходили бы в свет. А в остальное время не мешали бы друг другу жить…

— Моя сестра Харриет, – церемонно представил девушку Эмберглоу. – Мой друг, Джон Леопольд Драгонфорт.

Художница чуть склонила голову и протянула руку в тонкой лайковой перчатке. Ладонь у неё была далеко не изящная, широкая, с короткими пальцами, явно привыкшими к работе отнюдь не с иголками и шёлком. Драгонфорт решил, что сконцентрируется на этом небольшом недостатке. Который уже начинал казаться ему таким милым…

— Рад знакомству, – церемонно произнёс он. – Если пожелаете, можете называть меня просто Леопольд.

— О, благодарю. Мой брат столько рассказывал о вас, Леопольд! – Харриет бросила на Драгонфорта лукавый взгляд из-под ресниц. – Как вы находите выставку? Не правда ли, собрание ужаснейшей, пошлейшей мазни?

— Несомненно, – протянул Драгонфорт. Мысли его в это время были далеко. В основном он встречался с Эмберглоу на пирушках Тайного общества, и страшно было подумать, что приятель мог рассказывать о нём сестре.

— Приятно встретить дракона с таким тонким художественным вкусом, – улыбнулась Харриет. По её тону невозможно было понять, говорит она от чистого сердца или иронизирует. Граф всерьёз опасался, что всё же иронизирует. А женщина, способная на такое, – страшное существо!

— Но покажите мне вашу работу, Харриет! Ваш брат только и говорил вчера, что о ней…

— Вы мне льстите, Леопольд! Я знаю, что вчера вы с братом говорили только о нём! – Она указала на Сэра Глориса, с аппетитом поглощавшего лист салата. – Надеюсь, вы заботитесь о моём питомце как следует!

— Ну конечно! Он ест с фарфоровой посуды серебряными приборами, – постарался в тон ответить Драгонфорт. Харриет помрачнела.

— Надеюсь, вы шутите насчёт серебра? Оно опасно для этого вида улиток!

— Шучу, шучу, конечно, – поспешил заверить её граф. – А теперь скорее покажите мне ваше творение.

Харриет подвела его к большому листу акварели, на котором были изображены руины древнего храма, знакомые почти всем драконам, да и не только драконам, по обложке хрестоматии для юношества, которую вот уже полторы сотни лет использовали для того, чтобы учить детей читать. Живописно обрушенные колонны окружала пышная зелень. Но не это приковывало взгляд. В самом центре композиции, в точке, куда постоянно падал взгляд, на разбитой капители восседал он. Сэр Глорис. Можно сказать, виновник нынешнего торжества. Да, Драгонфорт пока не стал знатоком в области физиогномики у улиток, но характерный узор на панцире не оставлял никаких сомнений.

— Это не просто работа, – тихо произнесла Харриет. – Это мой манифест, вызов обществу. История, великие битвы, великие короли – они уходят в прошлое. Их дворцы и храмы рассыпаются прахом. Нам остаются только руины. А на руинах улитка, которая не знает об этом великом прошлом ничего, понимаете? Она просто живёт свою маленькую улиточную жизнь…