Книга Старая дорога, страница 30 – Анна Завгородняя

Я скользнула быстрым взглядом к Клаусу, затем посмотрела на бледного, как смерть, кучера (вот уж кто успел перепугаться. Бедняга сидел, сложив ладони на уровне груди, и бормотал себе под нос слова молитвы. Видимо, пытался обезопаситься от привидения).

Тут я посмотрела на мирно спящую баронессу: Лорелей перевернулась на спину и продолжала спать. Вот только…

Я тихо выругалась и бросилась к камину. Зачерпнув пригоршню золы, поднесла ее к губам, понимая, что сейчас наслежу своей силой! Вот как есть, наслежу и, возможно, выдам себя. Но иначе нельзя!

В два шага оказавшись рядом с баронессой, я наклонилась к ней, раскрыла ладонь и дунула на золу.

Секунда и черное облако опустилось вниз, обрисовав контуры тонкого женского тела, сидевшего прямо на баронессе. Сразу стало понятно, почему от шума проснулись все, кроме Леннинген.

Я разглядела длинные черные волосы, кожу, отливавшую мертвенной голубизной, обрывки некогда красного платья и длинные худые руки, простертые ладонями вниз над лицом госпожи Лорелей. Пальцы существа были увенчаны черными острыми когтями. Чуть раздвинув ладони, оно склонилось над лицом спящей и жадно, глубоко, вдох за вдохом, выпивало из баронессы жизнь.

— Изыди, дрянь! – рявкнула я.

Существо встрепенулось. Распрямило спину и повернуло ко мне лицо: жуткое, искаженное злобой. По губам нечисти скользнула улыбка, продемонстрировавшая острые зубы твари. Гадина покачнулась, зола полетела в стороны, но колдовство сделало свое дело – явило всем нам существо, которое забралось в дом, пока мы так глупо отвлеклись на безобидного призрака! Я даже знала, как оно проникло – через щели, туманом, который обступил дом. У этого монстра была такая особенность, превращаться в туман, сливаться с ним. А соль и зола для твари, увы, не препятствие.

— Мара! (имеется в виду германская Мара (от имени данного вида нежити произошло слово «кошмар» - прим. автора), – выдохнул Уве, а граф вскинул руки, пробуждая на ладонях вспыхнувшее пламя.

Мертвая женщина змеей сползла со спящей баронессы и зашипела, словно рассерженная кошка, уставившись на фон Эберштейна, которого, судя по всему, оценила как главную угрозу своему существованию.

Граф отреагировал молниеносно – в мару полетело пламя. Ударив существо в грудь, огонь откинул нечисть назад, но, увы, не причинил ей особого вреда.

— Назад! – скомандовал Максимильян кучеру и своему помощнику. Уве с легкостью подхватил Лорелей, а граф шагнул на тварь, поднимая руки для следующего удара.

— Хорошая выдалась ночка, — пошутил фон Дитрих. – А вы заметили, что призрак больше не шалит?

Никто не ответил на шутку Уве. Я подняла руки, переплела пальцы и, склонив голову, принялась шептать заклинание, махнув рукой на учителя и исходящую от него опасность. Но мара оказалась далеко не дурой. Выгнувшись и отчаянно зашипев на нас, она развернулась, продемонстрировав нам спину. Черные волосы взметнулись, словно густая паутина. Тварь подобралась, пригнувшись, и ловко выпрыгнула в окно.

Пузырь с треском лопнул, выпуская нечисть наружу. Граф бросился следом за тварью, швырнув ей в спину пламенный шар, а я покачнулась, опуская руки и понимая, что не успею.

Мысленно выругавшись, поняла, что задумала тварь до того, как мы ее случайно обнаружили. И если бы не призрак, предупредивший нас, мы бы спокойно легли спать, а утром…