Книга Старая дорога, страница 31 – Анна Завгородняя

А утром ни один из нас не проснулся живым. Мара выпила бы жизнь из каждого, а тела оставила на десерт. Вот как хитро прокралась. Но просчиталась, или, что вероятнее всего, оказалась слишком голодна, так как сразу принялась за баронессу.

— Нам следует поблагодарить призрака, — произнесла я и подошла к баронессе, чтобы проверить, все ли в порядке с госпожой Леннинген. Скользнув по ее лицу ладонью, я выпустила кроху силы и облегченно вздохнула.

Все в порядке. Завтра у Лорелей, конечно, будет слабость и, скорее всего, поболит голова, но Мара не успела причинить баронессе большого вреда.

Граф бросил на меня быстрый взгляд. Я правильно истолковала молчаливый вопрос мужчины и произнесла:

— С ней все будет хорошо. Мы успели вовремя.

В глазах Максимильяна промелькнуло облегчение.

— Мои лошадки! – застонал кучер.

— Успокойтесь, любезный, — обратилась я к бедняге, дрожавшему от страха. – Мара не трогает лошадей. Самое страшное, что может сделать это существо вашим лошадкам – это перепутать их гривы.

Кучер продолжил молиться, а я подошла к окну и встала рядом с фон Эберштейном.

В дом ворвались ветер и туман, принесшие с собой сырость и холод. Огонь в камине дрогнул, на миг взвился и принялся оседать

Я вытерла капли дождя, упавшие на кожу, и посмотрела на Максимильяна.

— Ее надо упокоить, — сказала я.

— Есть предложения? – Граф вопросительно изогнул бровь.

— Да, — кивнула я. – Нам надо идти на мельницу, найти, где похоронено тело, и провести обряд.

Фон Эберштейн только руками развел.

— Боюсь, это не в моей компетенции, — проговорил он.

— Я попробую, — ответила уклончиво. – Но с учетом, если вы мне поможете.

Граф прищурил глаза. Он смотрел на меня с интересом, словно видел впервые. Я выдержала его пристальный взгляд, и немного удивилась, когда по губам мужчины растеклась улыбка.

Улыбался Максимильян очень приятно. Открыто. С толикой лукавства во взоре. Словно знал и видел то, чего не видят другие.

— Она же не вернется, эта женщина? – спросил Клаус, приблизившись к очагу. Подбросив в огонь дров, помощник графа обернулся и посмотрел на своего работодателя.

— Теперь, когда она знает, что мы можем дать отпор, вряд ли, — проговорила я.

— Я пойду с вами, — сказал Уве, обращаясь ко мне.

— Нет, — отрезал фон Эберштейн. – Ты останешься здесь и присмотришь за остальными. С госпожой Вандермер пойду я. Вы пока следите за огнем, постарайтесь закрыть чем-нибудь окно, чтобы не было так холодно, и заодно позаботьтесь о Лоре.

Фон Дитрих спорить не стал, хотя по его лицу было заметно, как ему не хочется оставаться и что Уве предпочел бы составить мне компанию, чем сидеть в доме.

Пока мужчины разговаривали, я подошла к двери и вышла на крыльцо. Взглянув во двор, заметила ветошь, лежавшую в стороне от ступеней. Конечно, это проделки мары. Соль ее раздражала, хотя и не причинила вреда.

Спустя миг меня обступил туман, но я не обратила на него внимания, как и на дождь, набиравший силу. Спустившись с крыльца, я посмотрела в молочное марево и тихо позвала:

— Кем бы ты ни была, появись. Мы пришли с миром и можем помочь!

Долгое время никто не отзывался. Только туман подкрался будто бы ближе и принялся клубиться у самых моих ног, словно ласковый щенок.

Тогда я сделала еще одну попытку, снова позвала призрака, и тогда она явилась: проступила из марева, посмотрела на меня бездонным, печальным взглядом.