Книга Пленница Его величества, страница 26 – Анастасия Миллюр

В тишине комнаты раздался глухой стук. Один раз. Второй. Дверь открылась.

— Время пришло, госпожа. Он ждёт.

Я встала медленно. Не хотела выдать покатившей по телу дрожи.

Мои босые ступни почти не издали звука, когда я вышла из комнаты, оставив за спиной терпкие запахи сандала и вина. Стража уже ждала. Ни одного взгляда в мою сторону, ни единого слова.

Я не знала, зачем он велел меня привезти. Наказание? Допрос? Или новая форма власти — та, в которой ты прикасаешься и уже не спрашиваешь?

Мы углублялись во дворец, и с каждым шагом роскошь становилась тише, изысканнее. Стены перестали блистать — стали бархатными, тёмными, приглушёнными. Вместо дневного света — мягкое пламя светильников, отражающееся в золоте и лакированном дереве. Здесь всё было обволакивающе интимным, как дыхание перед поцелуем.

Запахи тоже менялись: смолистые пряности, кожа, благовония, что тлели где-то невидимо. Пространство становилось живым — будто сам дворец, и особенно эта его часть, готовился к чему-то.

Наконец, мы остановились у высокой двери из тёмного дерева. Один из стражников постучал коротко, другой распахнул створку, отступая в сторону.

Сначала мне показалось, что он не здесь.

Комната была пуста. Просторная, но не вычурная — с пологами на стенах, тяжелыми портьерами, мягким ковром, камином, в котором тлели угли. Воздух был тёплый и сухой, пах чуть терпко — вином, корицей и чем-то, что невозможно было назвать, но можно было почувствовать кожей.

Я сделала несколько шагов внутрь, напряжение внутри сжалось в комок. Стража не вошла. Дверь за моей спиной захлопнулась мягко, без щелчка.

И только тогда я заметила его силуэт — у окна, в тени портьеры.

Не трон, не ложа, не ритуал — просто мужчина, один, в полутени. Высокий, с широкими плечами и волосами цвета тёмного золота, собранными на затылке. Он не обернулся сразу.

Он молчал. Я — тоже.

Мы будто играли в игру, испытывая терпение друг друга. Он заговорил первым. Его голос был низким и обволакивающим, как дым.

— Подойди ближе.

Я сделала шаг. Один. Другой. Каждый шаг — как удар сердца.

Он повернулся.

И мир накренился — не от его красоты, хотя она была в нём, резкая, безжалостная, как у хищника. А от силы. От безмолвной, уверенной власти, струившейся с каждого его движения, с той лёгкости, с которой он позволял себе смотреть прямо в глаза, как будто я уже принадлежала ему.

Он не улыбнулся. Не удивился. Он просто смотрел, оценивая. Как смотрят на что-то, что собираются использовать. Или сломать.

— Значит, это ты, — сказал он. Голос не дрогнул. Ни удивления, ни признания. Только констатация факта.

— Это я, — ответила я. Сухо. Почти хрипло.

Он сделал шаг. Потом ещё один. И остановился слишком близко — на грани дозволенного. Я чувствовала его дыхание. Оно было тёплым. Размеренным.

— Ты не боишься, — сказал он, без вопроса.

— Ошибаетесь, — прошептала я. — Я боюсь. Просто иду всё равно.

На миг в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. Или интерес. Или голод.

— Хорошо, — медленно сказал он. — Страх делает вкус слаще.

— Как скажите, Ваше Величие.

На его губах появилась тень улыбки — не теплая, не успокаивающая, а остронасмешливая. Он чуть склонил голову, разглядывая меня, как редкий экземпляр, внезапно заговоривший человеческим голосом.