Книга Цветы и тени, страница 108 – Марта Трапная

— Кто вы? — повторила я уже громче.

Заржали лошади. Я шла вперед.

— Спокойно, — услышала я голос одного из вошедших. Он был гнусавым и совсем недружелюбным.

Я вдруг почувствовала жесткие опилки под своими ногами, стал острее запах лошадей и незнакомый резкий запах звериного пота. Нет! Я заставила себя вернуться в свое человеческое я, но волчица рвалась наружу. Эти трое были угрозой! Это было не так уж просто — помнить, что я человек. Ступать человеческими ногами. Слышать человеческими ушами.

— Кто вы? — Повторила я. — Что вы здесь делаете?

Между нами оставалось примерно десяток шагов. Ржали лошади. Я понимала, что еще немного — и сюда прибежит конюх, а может, и кто-то еще. Наверное, это было хорошо… для меня и для лошадей.

— Мы сейчас уйдем, — сказал один из них. Его голос дрожал.

Чтобы уйти, им надо было повернуться ко мне спиной и открыть дверь, которая захлопнулась, когда они вошли. По конюшне прокатилось низкое рычание. Я схватилась рукой за горло, останавливая дрожь. Нет, я не хотела становиться зверем. Не сейчас! Я хотела выяснить, кто эти оборотни и что они хотят.

Я подняла фонарь на вытянутой руке. Я хотела увидеть их тени. И увидела. Те самые странные звери — помесь собаки и кошки, волка и рыси.

— Зачем вы… — я запнулась. Что я хотела узнать? — Зачем вы убиваете лошадей? Нападете на людей? Почему?

— Дай нам уйти, — сказал тот, что говорил первым. — Мы не тронем тебя.

— Попробовали бы вы тронуть, — сказала я так тихо, что это походило на шипение.

Но они расслышали.

— Нас не так просто убить, как ты думаешь, волчица, — снова тот, второй.

— Я уже делала это, — рассмеялась я. — Я знаю ваше слабое место.

Я взмахнула свободной рукой, как будто сшибалаверхушку травы, и краем глаза увидела взмах огромной лапы, повторяющий мое движение.

— И у меня отличные челюсти, — добавила я на всякий случай.

— Чего ты хочешь? — спросил тот, гнусавый, что предлагал мне успокоиться.

— Правды, — ответила я. — Почему вы нападаете на людей? Почему вы убиваете? Я такая же как вы. Но я этого не делаю.

— Ты хорошо одета, — сказал гнусавый. — У тебя есть лошадь. Ты не такая же, как мы. А нам надо что-то есть. Летом мы охотимся. Осенью олени уходят на юг, мелкие грызуны впадают в спячку, птицы улетают. Зимой ничего нет. Ничего. Нам нечего есть.

Я прикусила губу. Вот оно что. Значит, они не горожане, не жители деревень. Они живут в лесу? Я вспомнила того мужчину, что вышел к нам с Тодором из леса. В них было что-то общее. Одичавший, неопрятный вид.

— Конины хватает дольше, чем баранины, — сказал тот, что молчал до сих пор. У него был самый молодой голос, и он дрожал — то ли от страха, то ли еще от чего. — Поэтому мы забиваем лошадей.

— А почему… — я снова замялась, выбирая правильный вопрос. — Почему вы не живете как люди? В деревне или в городе? Полно ведь работы. Тогда… не пришлось бы никого убивать.

Тот, второй, видимо, старший из них, ударил кулаком по стене.

— Много ты спрашиваешь, волчица! Или отпускай, или давай уже…кончай. Ты владеешь собой, а мы не можем.

Я опустила фонарь и вздохнула.

— Идите! Уходите!

Они развернулись, повозились с дверью и, наконец, выскочили наружу. Я подождала и вышла за ними. На снегу вокруг ограды человечьи следы мешались со звериными. Странно, неужели их было так много? Но почему в конюшню они вошли людьми, а не в зверином виде? Хотя… зверю сложнее справиться с дверью, оно и понятно. И денники, наверное, проще открывать человеческими руками.