Книга Цветы и тени, страница 110 – Марта Трапная

Я осторожно открыла пакет, внутри оказался мешочек из шерсти — чтобы семена не перемерзли — и письмо от Ангелика. Письмо я отложила, Ангелик имел привычку пересказывать мне сплетни о людях, чьи имена Тодору ничего не говорили и никогда не скажут, а мне было любопытно. А заказ я знала и без письма. Однако помимо обернутых в войлок мелких луковиц синих и желтых крокусов, смешных, похожих на крабов, клубеньков ранних ранункулюсов, я обнаружила мешочек с тремя луковицами мускари, которых не было в заказе и которые явно были не вложены взамен недостающих, а были присланы сами по себе.

Я открыла письмо. Пробежав наскоро приветствия и традиционные расспросы, я спустилась к списку моего заказа.

«А также, — писал Ангелик, — вкладываю три луковицы мускари драгоценнейшего сорта, выводимого мной последние годы. Я хотел получить нежные розовые полоски на кончиках лепестков, как румянец на бледных щеках девушки». Я улыбнулась при этих словах. В Ангелике, определенно, жил поэт и иногда выходил на свободу. «И вот наконец я закрепил этот цвет в цветах и выставляю на продажу новый сорт. И вам, леди Ровена, я высылаю три луковицы на пробу, потому что знаю — если вам он приглянется, то вы станете моим постоянным заказчиком. Полосатые мускари — большая редкость!» Конечно, редкость, вот только тут у нас, дорогой Ангелик, ценится вовсе не редкость. А яркость и запах. Хотя откуда это было знать Ангелику? Он хотел сделать мне приятное.

— Ну вот, тайна открыта, — сказала я Тодору, — мой поставщик семян вывел новый сорт мускари и прислал нам на пробу три луковицы, чтобы мы оценили.

— А какого они цвета? — оживился Тодор.

— Белые с розовыми полосками. Так, во всяком случае, обещает Ангелик.

Тодор помотал головой.

— А такие бывают? Я видел только дикие голубые.

— Вот заодно и узнаем, — весело сказала я. — И так как они нам достались в подарок, то один я оставлю себе, один подарим твоей маме, а один сможешь подарить своей девушке.

— Но у меня нет девушки! — запротестовал Тодор.

Я строго посмотрела на него.

— Придется завести. У тебя есть два месяца к тому моменту, как они зацветут. Отличный будет повод высказать свою симпатию. Смотри, когда еще такой случай будет, — улыбнулась я.

Тодор смущенно улыбнулся и осмотрелся по сторонам. Он явно хотел увильнуть от разговора про девушку.

— А как этот новый сорт называется?

Да, в самом деле, чтобы Ангелик и не придумал достойного названия для своего сорта? Быть такого не может! Я взяла письмо и нашла место, на котором остановилась. И я не ошиблась, Ангелик писал о названии и я начала читать вслух:

— Я хотел назвать этот сорт «девичий румянец», но подумал, что это оттолкнет покупателей. Помните, когда я назвал тюльпаны «нежные ушки»? Никто не хотел их покупать! И вот, будучи в столице, мне посчастливилось увидеть невесту нашего принца Лусиана, будущую королеву Моровии, Илину Ласьяу. И я понял, что этот цветок должен называться в ее честь — она такая же нежная, хрупкая и прекрасная, как мой сорт. Так что представляю вам, леди Ровена, мой новый сорт — леди Илина». — Я дочитала каменным голосом и посмотрела на Тодора. — Прекрасное название, не находишь? Леди Илина.

Письмо было последней каплей. Тодор почувствовал, что со мной творится что-то неладное, и ему лучше уйти. Я кое-как разложила семена, разобрала вещи из поездки и хотя до вечера было еще далеко — поняла, что силы оставили меня. Я уселась в кресло возле камина, в той самой маленькой гостиной, с письмом Ангелика на коленях. Я читала и строчки проплывали мимо моих глаз. Я не понимала, о чем он пишет, о ком он пишет. Это была какая-то другая жизнь, которая не имела ко мне никакого отношения, и я наконец-то это поняла и почувствовала всей кожей, всем сердцем. Как бы я ни рассказывала себе, что я прежняя леди Ровена Ванеску, я больше ей не была. В моей жизни не будет больше ни королевского замка, ни Эстерельма, ничего. И, конечно же, у меня не будет Лусиана.