Книга Голос извне, страница 159 – Саяна Кошкина

— Это флотилия клана Боргес, — как-то сказал Ильхом, указывая на строй угловатых судов. — Возят руду с окраины астероидных поясов. А вон там, видишь, крейсер «Непокорный»? Он патрулирует границы Империи.

Каждый корабль был историей, и от этого космос казался не пустотой, а оживленным, густонаселенным миром.

Я в основном сидела на специально принесенном для меня кресле и допрашивала свой коммуникатор. Имя ему я так и не придумала, называла просто комм. Я узнавала больше о планетах Империи Кхар и о жизни на каждой из планет. Слушала про строение кхарского общества, изучала законы. И чем больше я узнавала, тем отчетливее проступала картина общества, построенного на фундаментальном, почти тотальном разделении. Пол — вот главный водораздел. Неважно, какая планета, город или поселение. Картина везде была одна: две параллельные реальности, почти не пересекающиеся.

Женская реальность — это изолированные, защищенные анклавы. «Жилые купола», «Сады», «Оазисы» — красивые названия для золотых клеток. На каждой из планет, в каждом из городов были свои торговые галереи с роботами-консультантами, спа-комплексы с ароматерапией и расслабляющими ваннами, парки с искусственным климатом, даже виртуальные театры и концертные залы. Всё для отдыха, восстановления и… безопасности. Там почти не было кхарцев-мужчин. Только обслуживающие дроиды да редкие, специально отобранные и прошедшие жесткую проверку администраторы. Вся инфраструктура была заточена под одну цель: позволить женщине накопить и сохранить энергию в максимальном покое. Единственный мост между мирами — последний день недели, «День Встречи». Тогда женщины выходили в общие городские пространства и происходил ритуал подпитки. Короткий, регламентированный, под наблюдением.

Как доение. Эффективно. Бездушно.

Мужская реальность была противоположностью. Это был шумный, трудный, конкурентный мир. Города под землей и на поверхности, фабрики, научные центры, порты, казармы, бары. Кхарцы работали, строили, воевали, занимались спортом, общались. Жили, в общем-то, полной жизнью. Но с одной хронической, изматывающей проблемой — энергетическим голодом. Они существовали на «пайке» — той самой, еженедельной порции энергии от «Дня Встречи». И этого вечно не хватало. Отсюда и повышенная агрессия, и вспыльчивость, и болезни, и та самая ранняя смертность «выживальщиков», которым не хватило места у «кормушки». Мир мужчин-кхарцев был полон действия, но лишен главного источника жизненных сил, который копился за стенами женских кварталов.

Странные, несправедливые обычаи. Но логика, пусть и чудовищная, в них была. При таком диком перекосе населения (мужчин в десятки раз больше) и ограниченном ресурсе (энергия женщин), тотальная изоляция «источника» была единственным способом предотвратить хаос, драки и распад общества.

Кхарцы предпочли систему — свободе. Стабильность — счастью.

Но, вопреки моим самым мрачным страхам, кхарские женщины все-таки не были тепличными цветочками. У них были увлечения. Женщины читали (огромные цифровые библиотеки были в их распоряжении), занимались виртуальным искусством, конструированием голограмм, изучали историю. Некоторые, обладая деловой хваткой, становились «теневыми» управляющими.

Попалась мне как-то информация о даме, что основала свой модный дом — «Сияние Елимаса». Все думали, что компанией заправляет ее муж-администратор. На самом деле, он лишь выполнял роль публичного лица и переговорщика. Все эскизы, концепции коллекций, стратегию развития — придумывала кхарка, сидя за стенами своего особняка. Она не могла выйти на показ, не могла лично встретиться с поставщиками. Но ее идеи диктовали моду столице. Это была маленькая, но победа.