Книга Голос извне, страница 157 – Саяна Кошкина

— Моя… — рычал он мне в ухо, и это не было вопросом. — Ты моя, Юля, космос тебя подери…

— Да! — выла я в ответ, уже не контролируя себя.

Мы были двумя животными, слившимися в безумном, яростном танце. Ни холода стола, ни неудобства, ни мысли о том, что нас могут услышать — ничего не существовало. Был только он, входящий в меня снова и снова, и взрывное, нарастающее чувство в самой глубине моего существа.

Когда кончила я, это было похоже на взрыв. Тело выгнулось в немой судороге, из горла вырвался хриплый, надрывный вопль. Ильхом почувствовал, как я сжалась вокруг него, и это свело кхарца с ума. Его движения стали хаотичными, отчаянными, и с последним, сокрушительным толчком, с рыком, в котором смешались триумф и агония, он взорвался внутри. Горячая волна заполнила меня, и я чувствовала, как пульсирует его член, изливаясь глубоко.

Ильхом рухнул на меня и весь вес его тела пригвоздил меня к столу. Мы лежали, оба покрытые потом, оба дышащие как загнанные лошади. Свет его феерий медленно затухал, пульсируя в такт отходящему накалу. Я с трудом подняла руку и начала поглаживать своего кхарца по голове.

Через несколько минут Гросс пришёл в себя, мягко поднял меня и сел в своё кресло, устроив мою расслабленную тушку у себя на коленях. Он дотронулся до панели на столе, и в кабинете стало теплее. Я лежала на нём, выжатая как лимон, и лениво целовала его подбородок, шею, грудь — всё, до чего могла дотянуться.

— Прости, — прошептал Ильхом охрипшим голосом. — Я не знаю, что на меня нашло. Я… я потерял контроль.

— Не извиняйся, — пробормотала я, прижимаясь к нему. — Мне понравилось. Очень-очень. Твоя решительность, твоя… властность. Я не против повторить.

Пошевелилась, чувствуя своей влажной промежностью, как его член, ещё не полностью мягкий, снова начал наливаться кровью, приходя в готовность. Я ухмыльнулась.

На волне этого возбуждения, подогретого только что пережитым, во мне проснулось что-то давно забытое. Та прошлая версия меня — уверенная, дерзкая, знающая, чего хочет, и умеющая это брать. И давать.

Я сползла с его колен и опустилась перед ним на пол, между его ног.

— Юля? — в его голосе прозвучало чистое, неподдельное недоумение. Посмотрела на него снизу вверх, и в моём взгляде было столько вызова и обещания, что он замер.

— Не двигайся, — сказала строго, и это прозвучало не как просьба, а как приказ. — И больше никогда не сдерживайся в своих желаниях. Понял?

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Ильхом пребывал в шоке.

Я обхватила его член ладонью. Он был горячим, тяжёлым, на его коже под моими пальцами пульсировали тёмно-синие феерии. Наклонилась и, не отрывая взгляда от ошарашенного лица мужа, провела языком по всей длине снизу вверх: от мошонки до чувствительной, тёмной головки. Иль вздрогнул всем телом и глухо застонал.

Потом я взяла его член в рот. Сначала осторожно, пробуя, изучая вкус — солоноватый, с лёгким, странным привкусом. Потом глубже, увереннее, создавая вакуум и работая языком так, как делала когда-то на Земле наедине с парнями. Руки адмирала впились в подлокотники кресла, костяшки побелели. Он закинул голову назад, и из его горла вырывались сдавленные, хриплые звуки.

— Космос… Юля… что ты… — он не мог договорить. Это было для него абсолютной, немыслимой новинкой. Но его тело реагировало очень ярко: член пульсировал у меня на языке, становился твёрже, крупнее.