Книга Голос извне, страница 156 – Саяна Кошкина

— Иль, — вымученно пробормотала я, не зная, как доказать кхарцу его незаменимость. Я наклонилась к мужу, провела ладонью по его напряженным скулам и потянулась с поцелуем.

Гросс ответил несмело, невесомо, все еще сомневаясь. Но под моими губами, под ладонью, которая скользнула с его щеки на шею, где бешено пульсировали феерии, что-то надломилось. Словно весь лед условностей и традиций, правил, вбитых в него с детства, треснули с громким, неслышным хрустом.

Когда я углубила поцелуй и после закусила его нижнюю губу, чуть оттягивая зубками, Иль вздрогнул всем телом. Он отстранился и встал так резко, что кресло откатилось. Его руки, впились в мою талию, подняли и буквально швырнули меня на широкий, холодный стол. Панели управления замигали подо мной, и я ахнула… но не от страха. От дикого, стремительного возбуждения, которое ударило в низ живота.

Ильхом навис надо мной, упираясь руками по бокам от моей головы. Я смотрела в его глаза с пониманием и диким желанием. В его же неоново-синих бушевал настоящий ураган: дикий, первозданный, безудержный. Его феерии полыхали, как синее пламя, освещая его перекошенное страстью лицо.

— Помнишь, ты просила быть… собой, — прохрипел он, и его голос был низким, вибрирующим и таким чарующим.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Была возбуждена до дрожи — между ног уже было мокро и горячо, и каждый нерв требовал внимания. И я поняла, что сейчас будет не медленный акт любви. Сейчас будет присвоение.

И я этого жаждала.

Не отрывая взгляда от Гросса, я раздвинула ноги, затем откинулась и стянула через голову футболку. Холодный воздух обжег кожу сосков. Сегодня я была без белья.

Гросс замер на секунды, его взгляд упал на моё обнажённое тело, и в нём что-то сорвалось с цепи. Кхарец издал звук — что-то среднее между рыком и стоном. Его руки захватили застёжки кителя.

Он раздевался быстро, резко, небрежно. Китель полетел в угол, рубашка порвалась с треском. Я помогала ему, впиваясь ногтями в его плечи, спину, сдирая с него эту ненавистную форму, а вместе с ней — последние остатки сдержанности. Ильхом рвано дышал и постанывал от наслаждения, когда мои ногти оставляли красные дорожки на его жемчужной коже, а его феерии вспыхивали ярче с каждой царапиной.

Адмирал прижал меня к себе голым торсом и поцеловал. Его поцелуй был уже не лаской, а нападением — жадным, влажным, с привкусом соли и металла. Язык Ильхома покорял мой рот, его крепкие руки нетерпеливо мяли мои бёдра, грудь, сжимали так, что должно было быть больно, но было — блаженно.

Гросс спустил с меня брюки одним рывком, и я помогла ему, приподнявшись. После форменные брюки Иля упали рядом. Я же окинула своего кхарца горячим взглядом и остановилась на члене.

— И? — выгнула бровь и раздвинула ноги, провоцируя мужчину. Я хотела дать ему понять — я принимаю все, даже такую животную ярость.

Член Гросса, уже твёрдый как сталь и пульсирующий тем же синим светом, что и всё его тело, упёрся мне в лобок. Никаких прелюдий. Никаких вопросов. Он пристроился, одной рукой отводя моё бедро в сторону, и вошёл. Резко, глубоко, до самого предела, вырывая у меня из груди стон. Было тесно, было жарко, было так глубоко, что мир поплыл.

И потом началось.

Это была не любовь, это был не просто секс. Гросс трахал меня. Грубо, безостановочно, с силой, от которой даже стол дрожал и скрипел, угрожая развалиться. Каждый толчок вгонял меня в холодную поверхность, а я встречала его, поднимая бёдра навстречу, цепляясь ногами за спину, чтобы Иль мог войти ещё глубже. Звуки наполняли кабинет: наши хриплые, прерывистые стоны, влажные шлепки, его сдавленные ругательства на кхарском, которые звучали как заклинания. Я кричала его имя, кусала за плечо, когда очередной мощный толчок отправлял меня за грань.