Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 31 – Алисия Небесная

— Мираслава… — Глеб пытается говорить спокойно, но в его голосе слышится предостережение. — Успокойся, детка. Тебе же это ничем хорошим не кончится.

Ошибаетесь.

— Вы меня не понимаете, — выдыхаю, чувствуя, как дыхание сбивается. Внутри меня пульсирует только одна мысль.

Бежать.

Кувырок. Осколок вазы, как молния, оказывается в моей руке. Сердце колотится, дыхание сбивается. "Опасно. Необдуманно", — шепчет внутренний голос, но сейчас это неважно. Краем глаза замечаю, как Глеб и Артём синхронно напрягаются. Их лица — как маски, но я вижу, что они не ожидали такого поворота.

— О-о-ой, киска, какая ты смелая, — лениво тянет Артём, но его глаза горят холодным огнём. В них — готовность к бою.

— Поосторожнее, а то порежешься, — с издёвкой бросает он, но я лишь усмехаюсь.

— Или порежу тебя, — огрызаюсь, сжимая пальцы вокруг острого стекла. Мои вены пульсируют от адреналина.

Глеб делает шаг вперёд, хищник, готовящийся к прыжку. Я тут же отвечаю ему шагом назад, контролируя дистанцию.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия, — его голос звучит твёрдо, но без угрозы. Сдержанный.

— Я вам не кукла! — кричу, чувствуя, как злость закипает внутри. Кровь стучит в висках, и я готова взорваться.

Артём и Глеб переглядываются, как два хищника, решающие, кто первым бросится в атаку. Но они ошибаются, мальчики.

Резкий рывок вперёд, разворот корпуса, и осколок скользит по моей коже, оставляя кровавый след.

— Твою мать, — выругивается Артём, но я уже обхожу его сбоку, как тень.

Слишком быстрый. Его пальцы ловят моё запястье, и я чувствую, как осколок вырывают из моей руки. Короткая вспышка боли, но она быстро исчезает, затмеваемая гневом.

Второй удар. Глеб перехватывает меня, разворачивает резким движением, но не причиняет боли. Его хватка жёсткая, но не жестокая. Без вариантов.

— Хватит, — его голос звучит глухо у моего уха, как гром среди ясного неба.

Мои руки зажаты, дыхание сбивается, грудь вздымается, как у загнанного зверя. Артём стоит напротив, небрежно отряхивая рукав, как будто ничего не произошло.

Он поднимает на меня глаза, и в них я вижу что-то новое — смесь угрозы и предупреждения.

— Мираслава, перестань, — его голос низкий, без капли раздражения, но с предупреждением. Хриплый, как у дикого зверя.

Глеб тоже не улыбается. Его взгляд ледяной, оценивающий.

— Ты пока что студентка. Мы — охотники, — добавляет, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается от его слов.

Глеб качает головой, его движения медленные, но уверенные.

— И если мы позволяем тебе дерзить, это не значит, что мы не умеем ломать таких, как ты, — его слова режут меня, как ножом.

— Я же вроде как неприкосновенна, — рычу от бессилия, пытаясь вывести их на эмоции. Но они остаются холодными, как лёд.

Артём ухмыляется, его улыбка — это смесь угрозы и презрения.

— Пока что мы сдерживаемся, — бросает он, и я чувствую, как внутри меня поднимается волна ярости.

— Но если ты ещё раз нападёшь… — голос Глеба становится ниже, как раскаты грома. — Мы тебя успокоим. И будет больно, — его слова звучат как приговор.

Меня усаживают в кресло, как куклу. Жёстко, без лишних движений.

— Сиди тут, — рычит Артём, и его голос звучит, как раскат грома.

В этом рыке нет места снисхождению. Он не шутит. Его глаза — ледяные осколки, которые режут глубже любого ножа. Замечаю его регенерацию: порез, оставленный мной, исчез, как будто его и не было. Я чувствую жжение на ладони, ещё одно доказательство моей глупости. Но я не успеваю додумать, потому что парни выходят, оставляя меня одну.