Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 30 – Алисия Небесная

Знал же, что так будет. Я сжимаю переносицу, борясь с желанием громко выдохнуть в трубку.

— Ждите. Скоро буду, — говорю я и сбрасываю вызов.

— Вот тебе и пара, — бурчу, обращаясь к медведю, который уже вторые сутки не даёт мне покоя. — Думал, с ней отдохнём?

Зверь ворчит недовольно, встряхивается, будто отгоняя мои слова.

Отдохнуть? Нет, с этой девчонкой можно всё, кроме отдыха.

— Ты хотел самку? А получил непоседливого медвежонка, который пытается драться с теми, кто может сломать её пополам, — говорю, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.

Медведь издаёт низкий утробный звук, но это не злость. Это интерес. Ему нравится её характер, её огонь, её дерзость. Её храбрость, которая иногда граничит с глупостью.

Он не хочет кроткую и послушную. Он хочет такую.

Зверь доволен. Упрямая, дикая, с оскалом и готовностью рваться в бой, даже если у неё нет шансов. Это его выбор.

— Так что теперь? — ухмыляюсь, чувствуя, как он принимает это решение. — Будешь охранять её, как маленького медвежонка? Не только от врагов, но и от неё самой?

Медведь рычит, но на этот раз в его рыке нет раздражения. Это… согласие. Он уже выбрал её. Признал. Понял, что теперь она — его задача.

И, чёрт возьми, он доволен. Доволен своей парой.

Четыре часа. Четыре долгих, невыносимых часа.

Я сижу в этом номере, как в клетке, и чувствую, как внутри меня закипает ярость. Глеб и Артём, мои спутники, которые сначала пытались хоть как-то развлечь меня разговорами, теперь смотрят на меня так, будто я пустое место. Их расслабленные позы, ленивые взгляды, будто я просто мираж.

Но это не мираж. Я не для того училась все эти годы, чтобы сидеть здесь и ждать, как заключенная. Ждать какого-то судью? Чушь!

Поднимаюсь с дивана и начинаю нервно мерить шагами комнату. Артём лениво поднимает на меня взгляд, и я чувствую, как внутри поднимается волна раздражения.

— Мираслава, не вздумай, — лениво бросает он, но я лишь усмехаюсь.

— Ишь какие они тут умные, — бормочу себе под нос, останавливаясь у окна.

Но внезапно раздается звонок. Буров. Как триггер. Одно упоминание его имени вызывает во мне вспышку ярости, которая обжигает изнутри.

Телефон у Глеба, но я уже слышу этот ровный, спокойный голос Бурова. Как будто он решает, ставит границы, решает за меня.

Гнев вскипает во мне, вспыхивает так резко, что я даже не замечаю, как рука сама тянется к ближайшей вазе. Крупной, тяжелой.

Секунда — и она уже летит, разбиваясь о стену. Громкий звук эхом разносится по комнате, осколки разлетаются по ковру, и в воздухе повисает напряженная тишина.

Глеб и Артём замирают. Я знаю, что он слышал.

— Мираслава… — голос Глеба становится ниже, тише, но в нем слышится предостережение.

Мне плевать.

— Ты на себя много берёшь, — бросаю в пространство, чувствуя, как внутри меня всё кипит. Не знаю, слышит ли меня Буров, но это и не важно.

Я не буду сидеть и ждать. Я не позволю ему решать за меня. Я найду выход. Или разнесу этот номер к чертовой матери.

Глеб не стал выключать звонок. Артём, видимо, не успел меня остановить. Всё происходит слишком быстро, но в моей голове всё складывается в четкую картину.

Я знаю, что просто так не уйду. Но я могу попытаться. Я не для того столько лет училась, чтобы позволять себя запирать.