Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 2 – Алисия Небесная

Я взглянул на выживших. Подростки. Стояли чуть поодаль. Растерянные, но не испуганные. Для них это была игра. Соревнование. И если бы не человеческие жертвы, они бы отделались штрафами.

— Один из них — сын главы стаи пум, — добавил следователь. — Его отец уже в ярости. Требует закрыть дело.

Я медленно поднял взгляд.

Закрыть? Нет. Не в этот раз.

— Будет суд, — сказал я.

С этого всё началось.

Я не думал о девочке, лежавшей в больнице. Не представлял её страданий, боли, переломов, ужаса. Думал только об одном: наказание неизбежно. Даже если для этого придётся разрушить чью-то жизнь.

Пресса подняла шум. Громкие заголовки заполнили экраны телевизоров, страницы газет и соцсети:

«Смертельные гонки: оборотни убивают людей!»

«Сын главы стаи пум — убийца? Судья Буров против элиты»

«Справедливость или снова прогиб закона?»

Я знал, на что иду. Понимал, что будут угрозы. И не ошибся.

На второй день после обвинения мне прислали конверт с окровавленным когтем внутри.

На третий день меня попытались сбить. Чёрный внедорожник вылетел на перекрёсток, я успел увернуться, но удар приняла машина сопровождения. Водитель выжил, но всё стало ясно: меня предупредили, чтобы я остановился.

Кто-то явно не хотел, чтобы я продолжал своё дело. Но если они думали, что я отступлю, то сильно ошибались.

Оправдания, враньё, попытки выкрутиться. Они верили, что статус защитит их. Что фамилии сильнее закона.

Алексей Яровой, сын главы стаи, известный своей доминирующей позицией в иерархии оборотней, предстал передо мной с выражением, граничащим между расслабленностью и дерзостью. Его взгляд, направленный сверху вниз, излучал уверенность и высокомерие.

— Это было всего лишь развлечение, — произнёс он, словно оправдываясь. — Мы не предполагали, что наши действия могут привести к трагическим последствиям.

В глазах Ярового читалась смесь наглости и самоуверенности, что контрастировало с нервозностью Глеба Морозова, другого члена стаи.

— Виноват водитель! Он нас подставил! Мы всего лишь находились в автомобиле!

Поведение Морозова, проявляющееся в стремлении переложить ответственность на третьих лиц, свидетельствовало о его слабости и неспособности принять ответственность за свои действия.

Савелий Летунов, в отличие от своих товарищей, сохранял молчание, осознавая серьёзность сложившейся ситуации. Он единственный из присутствующих понимал, что этот судебный процесс выходит за рамки их личных интересов.

Однако никто из них не осознавал главного: данный судебный процесс имел более широкое значение. Он был не только о них, но и о законе, о пределах власти даже для таких могущественных существ, как оборотни, и о неизбежной цене ошибок.

Я знал, что моё дело не останется незамеченным. Пресса активно освещала события, а город был охвачен слухами и домыслами. Но самым неприятным аспектом были телефонные звонки, в которых мне угрожали.

— Ты разрушаешь жизни, Буров.

— Стая это не простит.

— Думаешь, ты сильнее нас?

Эти угрозы и давление подчёркивали деликатность моего положения и необходимость принятия тщательно взвешенных решений в условиях, когда даже наиболее влиятельные акторы не могут быть полностью защищены от последствий своих действий.

Однако, несмотря на внешние факторы, я сохранял хладнокровие. Они играли в игру, где победитель определяется количеством располагаемой власти.