Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 105 – Алисия Небесная

Он улыбается. Взгляд пустой, но точный.

— Два часа дня, судья. Не опоздай, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде был вызов, но без крика или агрессии. Он был уверен, что сделал всё, что хотел.

Внутри меня всё застыло. Даже зверь затаился, не издавая ни звука. Я опустил взгляд на бумаги.

— На основании изложенного, — начал, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — суд постановил признать подсудимого виновным по всем пунктам обвинения. Назначить наказание — лишение свободы сроком на двенадцать лет в колонии строгого режима. Без права на условно-досрочное освобождение.

Я сделал паузу. Не для эффекта, а чтобы услышать тишину. И она наступила. В этой тишине было слышно дыхание моих ребят за спиной, лёгкий скрип стула и щелчок рации в руках Станислава.

— Заседание окончено, — произнёс я.

Конвоиры подошли к подсудимому.

— Встать, — коротко приказал я.

Он поднялся спокойно, выпрямился, как будто только что закончил обычную встречу. Его взгляд не отрывался от меня. На губах играла всё та же усмешка. В его глазах не было ни страха, ни сожаления. Он уже сделал то, зачем пришёл.

Когда его взяли под руки, он едва заметно сказал:

— Два часа, Демид, — и его увели. Дверь захлопнулась.

Я остался стоять, не двигаясь. Внутри меня что-то тяжёло сдвинулось. Граница между спокойствием и яростью начала трескаться.

Станислав быстро, почти шёпотом, говорил в рацию:

— Где Глеб? Почему он молчит?

— Повторяю: свяжитесь с домом немедленно, — ответил он.

Илья уже стоял у стены, тоже на связи. Его голос был жёстким, коротким, без пауз.

— Мираслава не отвечает. Последний контакт — два часа назад. Камеры молчат. Машина на месте.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Ярость начала заполнять меня.

После лёгкой тренировки тело приятно ломит. В мышцах усталость, но правильная. Не та, что заставляет лежать пластом, а та, что манит укутаться в плед, взять книгу и забыться.

Я устраиваюсь на террасе. Тёплый воздух, мягкий свет, тишина. В руках книга, страницы шелестят. Это стало моим ритуалом — единственный способ скоротать время до возвращения Демида. Он редко говорит, когда вернётся. Иногда не говорит вообще. Просто приходит.

Глеб с Артёмом тоже пропали, погрузившись в рабочие дела, операции, разборы и анализы. Вся неделя такая: мужчины уезжают, а меня не выпускают.

Пыталась выбраться хотя бы на прогулку, в лес, подышать свежим воздухом, сменить обстановку. Но Демид лишь спокойно посмотрел на меня и сказал:

— Не в ближайшие дни. Пока небезопасно. Никаких объяснений, никаких «может» или «посмотрим». Просто точка. Я знала, что спорить бесполезно. Он из тех, кто отвечает один раз и точка. Сейчас всё спокойно, но дом — моя крепость, окружённая охраной.

Смотрю на край леса, на тени, которые подбираются ближе, чем утром. Прижимаю книгу к груди. До двух ещё полчаса, и Демид должен скоро вернуться.

И вдруг всё одновременно: сигнализация, короткий, резкий звук, потом второй, и дом взрывается тревогой. Красные индикаторы на стенах, дребезжащая сирена, автоматические замки.

Я вскакиваю, плед падает с колен. Артём появляется из ниоткуда, хватает меня за запястье и рывком тянет внутрь.

Мы в коридоре, навстречу — Глеб, собранный, в броне, с оружием.

— Периметр. Двенадцать. Оборотни, — бросает он коротко. — Плохо, но бывало и хуже, — рявкает он, перезаряжая оружие. Он поворачивается ко мне, взгляд на секунду замирает. — Мира, сиди здесь. Ни шагу. Понятно? Я киваю.