Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 108 – Алисия Небесная

— Маленькая дикарка, — усмехнулся он. — Демид, представляешь, она меня ударила.

Он медленно сел, поправил воротник и посмотрел в камеру:

— Где ты, судья? Твоя девочка ждет. Хочешь увидеть, как она ломается?

Он схватил её за волосы и откинул голову. Мира вскрикнула.

— Покричи, красавица, — прошептал он. — Пусть он услышит, как звучит слабость.

— Пошел к черту, — глухо выдохнула она сквозь зубы.

— Грубо, — усмехнулся он, доставая нож.

Нож блеснул в кадре. Он играл с ним так спокойно, будто это была игрушка.

— Демид… — обратился он в камеру. — Кого ты потеряешь первым? Сына?.. Или её?

Он медленно поднес лезвие к её животу и провел по ткани.

Мира замерла, дрожа, но держалась. Звонок оборвался, экран погас. Всё вокруг погрузилось в тишину. В машине стало так тихо, что можно было услышать, как колотится сердце.

— Я убью его, — сказал ровным голосом, в котором звучал лед. — Каждую кость. Каждое ребро. За каждый её всхлип. За каждый крик.

Станислав сидел рядом, молча, но его лицо выдавало напряжение. Он был на грани.

— Сколько? — бросил я, не оборачиваясь.

— Три минуты. Можем управиться за две, — ответил Илья.

— Жми.

Машина срывается с места. Я чувствую связь. Тонкая нить между нами дрожит, готовая оборваться. Но она держится. Она жива, пока жива.

Мы врываемся на территорию, и мир взрывается. Хаос, крики, вой — это не просто нападение, это зачистка. Чужая стая пытается нас уничтожить.

Оборотни лежат в траве с переломанными позвоночниками и разорванными грудными клетками. Запах крови давит на виски, проникает в лёгкие и стелется по земле.

Глеб у крыльца. Весь в крови, он похож на бешеного пса. Быстро, без слов, он разрывает очередного противника.

Артём чуть дальше. Ловкий, как танцор, и хищный, как барс, он режет с хирургической точностью. Одно движение — и враг падает замертво.

Я выпрыгиваю из машины, не думая и не колеблясь. Дом перед глазами, внутри — она.

Мирослава. Моя пара. Моя жизнь. Тот, кто к ней прикоснулся, умрёт медленно. Я позабочусь об этом.

Она в его руках. Он держит её перед собой, как щит, прижав к груди. Лезвие у её горла, правая рука держит запястье, не давая вырваться. За ним — дом.

Дверь выломана, кровь на стенах. Четверо человек стоят передо мной. Глеб, Артём, Илья и Станислав. Все готовы к бою, но пока молчат. Я в центре. Смотрю только на неё. Мирослава, моя пара, моя жизнь. Она заложница.

— Не торопись, — шепчет Яровой с усмешкой. — Не спеши, судья.

— Один неверный шаг, и я лишу тебя самого дорогого, — добавляет он.

Мира дрожит. На её щеке кровь, взгляд полон боли, но он живой, упрямый. Она не сдаётся. Я делаю шаг вперёд. Подхожу ближе к Яровому, который держит нож у её горла и скалится.

— Что ты сделаешь, Демид? — спрашивает он.

— Выстрелишь? — повторяет Яровой.

— Она моя любимая, моя пара, — говорю я спокойно.

Глеб пытается сдвинуться, но я поднимаю ладонь, останавливая его. Яровой тут же усиливает давление ножа.

— Такая красивая, — шепчет он Мирославе в висок. — Жаль, что ты связалась с тем, кто не может тебя защитить.

Делаю шаг вперёд. Зверь внутри меня рвётся наружу, но я держу его под контролем. Мира тяжело дышит, но не отводит взгляд от меня. Её глаза полны решимости и спокойствия. Она говорит мне одними глазами: «Я здесь. Я держусь».