Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 103 – Алисия Небесная

Смотрю в окно. Всё знакомо: улицы, дома, лица. Но ощущение дома приходит не сразу. Оно… задерживается где-то на краю.

Рядом — Демид. Его пальцы касаются моей руки — легонько, мимолётно. Как будто случайно. Но в этом прикосновении — не нежность. Напряжение. Задержка дыхания. Сигнал.

Он молчит. Но я чувствую: внутри него — тревога. Недосказанность. Тень.

Значит, что-то ещё не решено.

Глеб и Артём спереди ведут себя непривычно тихо. Без привычных шуток, без разговоров на перебой. Иногда бросают на меня взгляды — внимательные. Словно пытаются что-то понять. Или проверить, что уже поняли.

— Босс, а Мираслава теперь может спортом заниматься? — Глеб говорит с ленивым равнодушием, но смотрит при этом цепко — на меня, потом на Демида.

— В меру, — отвечает тот, не отрывая взгляда от планшета. В голосе — сталь. И это не рекомендация.

— Отлично, — Глеб потирает ладони. — Интересно, как ты теперь двигаешься.

Я усмехаюсь, легко приподнимая подбородок:

— Вам не терпится? Что ж, посмотрим, кто кого сегодня удивит.

— Вот это настрой, — Артём хлопает в ладоши. — Прямо мурашки пошли.

Через полчаса мы на матах. Всё как всегда, и в то же время — иначе.

Глеб чуть быстрее обычного. Артём — осторожнее. Проверяют. Тестируют. Но делают это аккуратно, будто не хотят пугать.

Первый заход — Артём. Я ловлю его движение раньше, чем он решается на бросок. Обхожу сбоку, ставлю подножку. Он падает, смеясь:

— Всё. Нас размазали, брат. Это конец.

— Не так быстро, — бросает Глеб и сразу идёт в атаку.

Но я вижу его ещё до того, как он дёрнулся. Двигаюсь, будто заранее знаю, куда он пойдёт.

И сажаю его в партер. Мягко, точно.

— Сколько прошло? Неделя? — шипит он. — А уже вот так?

— А ты слабее стал? — улыбаюсь.

Сердце бьётся часто, но приятно. Тело живёт по-новому. В каждой клетке — сила, лёгкость, уверенность.

Артём подходит ближе. Смотрит внимательно. В голосе — спокойствие, но взгляд — ищущий.

— Всё нормально? Голова не кружится?

— Нет. Наоборот. Впервые за долгое время… легко дышится.

Он переглядывается с Глебом. Театрально моргают, и в унисон:

— Тогда продолжаем!

Но я чувствую: стали бережнее. Паузы — длиннее. Контакт — мягче.

Словно не хотят навредить. Словно берегут.

Через сорок минут мы сидим на краю мата. Усталые. Мокрые. Довольные. И немного тише, чем обычно.

— Ты точно не устала? — спрашивает Глеб. Его бровь приподнимается чуть-чуть — почти незаметно.

— Всё нормально, — хмурюсь. — Почему вы так на меня смотрите?

— Просто, — говорит Артём. — Ты теперь немного… другая.

У тебя новое тело. Нужно прислушиваться.

Я киваю. Машинально. Но внутри — дрожь. Небольшая. Вспышка.

Они знают. Или почти уверены.

Но не говорят.

Прошла неделя.

Мы так и не нашли Ярового. Ни запаха, ни движения, ни намёка. Будто стёрли.

Но с пустыми руками не остались — две нарколаборатории прикрыли, две группировки снесли подчистую.

Город стал тише. Чище. Спокойнее. На поверхности — порядок. Но под кожей всё ещё тлеет. Я это чувствую. Запах Мираславы… меняется. Он сильнеет, тянется за мной, как нить.

В нём — новое. Жизнь. Я не просто догадываюсь — знаю.

Она беременна. Сама пока не поняла. Слишком рано для человека.

Но для меня — достаточно одного вдоха, чтобы услышать.

И забыть уже не выйдет. Сижу в кабинете. Бумаги перед глазами, но мысли всё время уводит в другое место.