Книга Королева по договору, страница 56 – Людмила Вовченко

В Англии время всегда было врагом. Его не хватало, оно подгоняло, угрожало, подсовывало решения раньше, чем ты была готова. Здесь оно текло иначе — как тёплая вода, в которой можно стоять по щиколотку, а можно зайти глубже, когда захочешь.

— Você está cansada — сказал Мануэл негромко. — «Вы устали».

Это было не вопросом и не заботой напоказ. Просто факт.

Екатерина посмотрела на свои руки. Тонкие, но сильные, с чуть заметными следами от письма, бумаги, кружева. Руки человека, который много работал, даже если это не выглядело как тяжёлый труд.

— Sim — ответила она честно. — «Да».

И, помедлив, добавила уже с лёгкой, почти ленивой иронией:

— Mas não daquele tipo, que mata — и сразу перевела: — «Но не той усталостью, которая убивает».

Он кивнул. Понял.

— Essa passa — сказал он. — «Та проходит».

— E a outra? — спросила она, подняв на него взгляд. — «А другая?»

Он посмотрел на неё внимательно, не отводя глаз.

— A outra deixa marcas — ответил он. — «Другая оставляет следы».

Эти слова были простыми, но Екатерина почувствовала, как они ложатся куда-то глубже кожи. Он не пытался её утешить. Он признавал её опыт — и это было куда ценнее.

Инеш появилась неслышно, словно чувствовала, когда её присутствие необходимо.

— O almoço estará pronto quando desejar — сказала она. — «Обед будет готов, когда вы пожелаете».

Екатерина поднялась не сразу. Она позволила себе ещё несколько секунд тишины, как человек, который знает: вот сейчас формируется новый ритм, и торопиться — значит его сломать.

— Vamos comer — сказала она наконец. — «Пойдём поедим».

Она не добавила «все вместе», но это и не понадобилось. Мануэл пошёл рядом, не опережая, не отставая. И Екатерина снова отметила это — как человек, привыкший считывать нюансы: он умел быть рядом, не занимая пространство.

Обед был накрыт не в зале, а на террасе. Каменный стол, простая скатерть, фрукты, хлеб, рыба, оливковое масло, лёгкое вино. Ничего показного. Всё — настоящее.

Екатерина сделала первый глоток вина и прикрыла глаза.

— Isso é… perigoso — сказала она с улыбкой и перевела тут же: — «Это… опасно».

— Por quê? — спросил он.

— Porque depois disso é difícil voltar a fingir — ответила она и пояснила сразу, без игры: — «Потому что после этого трудно снова притворяться».

Он тихо усмехнулся.

— Eu não sou bom em fingir — сказал он. — «Я плохо умею притворяться».

— Eu тоже — неожиданно для себя сказала она по-русски и тут же перевела, уже мягче: — Eu também — «Я тоже».

Они ели медленно. Екатерина чувствовала, как с каждым кусочком тело возвращается к ней — перестаёт быть хрупким сосудом и снова становится опорой. Это было важно. Она слишком хорошо знала, как легко потерять контакт с телом, когда живёшь только в голове.

— Quando você escreveu pela primeira vez… — начала она и замолчала.

— Sim? — «Да?»

— Eu não pensei que você ficaria — сказала она наконец и перевела, глядя в тарелку: — «Я не думала, что вы останетесь».

Он не удивился.

— Eu тоже não pensei — ответил он спокойно. — «Я тоже так не думал».

Она подняла бровь.

— Então por que ficou? — «Тогда почему остались?»

Он положил вилку, не торопясь. Этот жест был почти интимным — знак, что ответ важен.

— Porque algumas conversas não terminam quando se fecha a carta — сказал он.