Книга Королева по договору, страница 55 – Людмила Вовченко

— Eu escrevi o que era verdadeiro — ответил он и перевёл смысл спокойно: — «Я написал то, что было правдой».

— Esperar é pressionar — «Ждать — значит давить».

— E eu não quero pressionar você — «А я не хочу давить на вас».

Екатерина посмотрела на него. В этом было столько уважения, что ей захотелось… улыбнуться по-настоящему.

— Você é perigoso, senhor du Costa — сказала она с лёгкой иронией и перевела: — «Вы опасны, сеньор ду Кошта».

— Por quê? — «Почему?»

— Porque você fala como alguém que sabe o que faz — сказала она и перевела: — «Потому что вы говорите как человек, который знает, что делает».

Он тихо рассмеялся.

— E você pensa como alguém que nunca mais quer ser presa — ответил он и тут же передал смысл мягко: — «А вы думаете как человек, который больше не хочет быть в клетке».

Екатерина остановилась. Слова попали точно. И это было не больно. Это было освобождающе.

Она посмотрела на сад, на солнце, на зелень. Потом снова на него.

— Eu sou livre agora — сказала она и перевела, голос стал чуть тише: — «Я свободна теперь».

Он не сделал шаг ближе. Не попытался коснуться. Только кивнул — и в этом кивке было уважение к её свободе.

— Então deixe-me быть рядом — сказал он неожиданно смешав языки, и тут же, словно сам усмехнулся своему промаху, перевёл правильно: — Então deixe-me estar ao seu lado — «Тогда позвольте мне быть рядом с вами».

Екатерина почувствовала, как у неё дрогнули губы. Она не плакала. Но эмоция была близко — не слезой, а теплом.

— Não hoje — сказала она и перевела сразу, чётко: — «Не сегодня».

— Hoje eu só quero respirar — добавила и перевела: — «Сегодня я хочу просто дышать».

И, помедлив, дала ему то, что было честно:

— Mas… завтра мы поговорим — и тут же сама исправилась, улыбнувшись: — Mas amanhã conversamos — «Но завтра мы поговорим».

Он снова наклонил голову.

— Amanhã — «Завтра».

Они дошли до лавки в тени. Екатерина села, чувствуя приятную усталость. Мануэл остался стоять рядом, чуть в стороне — так, чтобы не давить, но быть рядом.

— O que você fará primeiro? — спросил он. — «Что вы сделаете первым делом?»

Екатерина хмыкнула, иронично и по-современному.

— Vou comer como uma pessoa normal — сказала она и перевела: — «Я поем как нормальный человек».

— E vou dormir без качки — добавила и перевела: — «И посплю без качки».

Потом взгляд её стал серьёзнее.

— Depois… eu vou trabalhar — «Потом… я буду работать».

Он кивнул, будто это был самый логичный ответ в мире.

— Eu pensei так и будет — произнёс он снова смешав, и тут же исправил: — Eu pensei que seria assim — «Я так и думал».

Екатерина посмотрела на него и вдруг ясно поняла: это не романтика «ах». Это то редкое, взрослое ощущение, когда рядом стоит человек, с которым не нужно играть роль.

И именно от этого хотелось улыбаться.

Солнце поднялось выше. В саду пахло апельсинами. Екатерина вдохнула глубоко — свободно — и впервые за долгое время почувствовала, что впереди у неё не обязанность, а жизнь.

Они сидели рядом молча дольше, чем это позволял бы этикет, и ровно столько, сколько позволяла жизнь. Тень от апельсинового дерева медленно ползла по каменной дорожке, солнце поднималось выше, нагревая воздух, и Екатерина ловила себя на том, что впервые за много лет не следит за временем.