Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 72 – Юлий Люцифер

Только лица у всех были не балльные.

Напряжённые. Испуганные. Выжидающие.

Я переодевалась в соседней комнате, пока Нора затягивала на мне тёмное платье с серебряной отделкой. Не невеста. Не жертва. Почти хозяйка, если бы не дрожь в пальцах.

— Миледи… — тихо сказала Нора. — Вы боитесь?

— Да.

— Я думала, вы не умеете.

Я посмотрела на своё отражение.

— Умею. Просто больше не показываю это тем, кто хочет использовать.

Она кивнула так серьёзно, будто запоминала правило на всю жизнь.

Когда я вышла, Каэлин уже ждал в коридоре.

Тёмный камзол. Перевязанное плечо скрыто под плотной тканью. Лицо жёсткое, собранное. И взгляд, который остановился на мне слишком прямо, чтобы я могла притвориться, будто не заметила.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Лжёте.

— Ты слишком…

Он осёкся.

— Какая?

Он медленно протянул руку.

— Опасная, чтобы сегодня смотреть на тебя дольше, чем нужно.

Я вложила ладонь в его.

Кожа к коже.

И брачный знак сразу отозвался мягким, глубоким теплом.

Где-то в глубине Зимнего зала ударили первые ноты музыки.

Мы ещё даже не вошли, а я уже поняла: это действительно не бал. Это ритуал под видом бала. Танец над пропастью, где одна ошибка будет стоить не неловкости — целого дома.

И всё же я пошла с ним.

Потому что теперь знала тайну брачной печати.

Она связывала не только судьбы.

Она проверяла, кто из двоих отдаст себя дому — а кто рискнёт стать сильнее его.

Когда мы вошли в Зимний зал, музыка уже звучала.

Не радостно. Не празднично. Слишком ровно, слишком правильно, будто музыкантам велели не играть для людей, а удерживать ритм чего-то большего, что вот-вот сорвётся с цепи. Свет лился с высоких люстр, зеркала отражали десятки лиц, серебро на столах сверкало, дамы в дорогих платьях старались держать осанку, мужчины — выражение спокойной светской скуки. Но всё это было только оболочкой. Я чувствовала. Под полом, под камнем, под звуками скрипки — напряжение. Дом и правда ждал.

Мы вошли вместе.

Рука Каэлина держала мою крепко, без лишней демонстративности, но так, чтобы это видели все. И, кажется, именно это сразу изменило воздух в зале сильнее любых объявлений. Люди поворачивали головы. Кто-то кланялся. Кто-то торопливо отводил глаза. Кто-то, наоборот, смотрел слишком внимательно. Взгляды скользили по мне, по нему, по нашим сцепленным ладоням, как будто именно в них и искали объяснение всему, что случилось после свадьбы.

Мирэна уже была здесь. Стояла у дальней колонны в чёрном бархате и разговаривала с двумя пожилыми дамами из младшей ветви рода. Увидев нас, она ничего не сказала. Только чуть заметно кивнула. Не как соперница. Не как хозяйка тайны. Как человек, который слишком хорошо понимает, что сейчас не время для игр.

— Все здесь? — тихо спросила я.

— Почти, — ответил Каэлин, не разжимая руки. — Тарвис проверяет боковые двери. Если кто-то попытается вывести людей из круга раньше времени, я хочу знать об этом сразу.

— А Эйрин?

— Под замком. Но я бы не ставил жизнь на то, что это надолго.

Логично.

Мы остановились у центра зала, где свет ложился ярче всего. И именно там отклик под кожей стал сильнее. Не болью. Давлением. Как если бы брачный знак не просто жил своей жизнью, а соизмерял пространство вокруг: стены, людей, кровь ветвей, старую печать под полом.