Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 36 – Юлий Люцифер

Она сидела в самом сердце рода.

До покоев матери Элинарии мы шли быстро и молча. Я, Каэлин и Тарвис. Мирэну оставили под охраной. В коридорах уже чувствовалось, как замок живёт слухами: двери приоткрывались, шаги замирали, слуги отводили глаза слишком поспешно. В этом доме всё ещё пытались изображать порядок, но под гладкой поверхностью уже шла трещина. И я теперь чувствовала её почти физически.

Комнаты леди Мареллы, матери Элинарии, находились в самом тихом крыле. Здесь пахло лекарствами, сушёными травами и застоявшейся тревогой. Нас впустили не сразу. Сначала из-за двери послышался взволнованный шёпот, потом щёлкнул замок, и старая камеристка с опухшими глазами склонила голову, явно не зная, кому сейчас бояться сильнее — лорда Каэлина или новобрачную, которая после позора почему-то не сломалась.

Леди Марелла лежала на кушетке у окна. Красивая женщина с тем самым светлым типом лица, который угадывался и в Элинарии. Только сейчас красота была измученной. Она выглядела не больной, а раздавленной — как человек, который давно привык жить внутри страха и уже не отличает его от привычного дыхания.

Когда она увидела меня, её пальцы вцепились в плед.

— Элинария…

Я остановилась в нескольких шагах. В груди странно кольнуло. Не моё чувство. Чужое. Остаток той девушки, в чьём теле я стояла. Боль, почти детская, от одного только взгляда матери.

— Нам нужно поговорить, — сказал Каэлин.

Марелла перевела на него взгляд и сразу побледнела сильнее.

— Я уже всё сказала утром.

— Утром вы говорили как мать, которая боится скандала. Сейчас я хочу услышать женщину, которая много лет живёт рядом с тайной.

Тарвис закрыл дверь. Камеристка вздрогнула.

— Оставь нас, — тихо велела Марелла.

Когда мы остались вчетвером, в комнате стало слышно даже потрескивание фитиля в лампе. Каэлин положил на стол письмо Севейны. Не разворачивая. Просто обозначил его существование. Этого оказалось достаточно.

Марелла уставилась на бумагу так, будто увидела призрак.

— Где вы это нашли?

— В западной башне, — ответил он. — За портретом первой невесты.

Её глаза закрылись на миг.

— Значит, она всё-таки успела…

— Что именно она успела? — спросила я.

Марелла посмотрела на меня долго. Очень долго. И я вдруг поняла: она видит не только дочь. Она видит, что с дочерью что-то не так. Может, не понимает, как именно. Но чувствует.

— Ты изменилась, — прошептала она.

— После такой ночи это неудивительно, — сухо ответил Каэлин.

— Нет. Не так. — Она всё ещё смотрела на меня. — Ты смотришь… как человек, который уже никому не отдаст себя на растерзание.

Я не ответила. И, кажется, это было лучшим ответом.

Каэлин шагнул ближе.

— Леди Марелла. Мне нужны не наблюдения. Мне нужны факты. Вы знали, что до Элинарии была другая невеста. Вы знали, что она погибла не случайно?

Марелла стиснула край пледа так, что побелели костяшки.

— Я знала, что в этом доме женщины исчезают слишком удобно.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который безопасно было давать много лет.

Я подошла на шаг ближе.

— А сейчас? Сейчас уже поздно бояться формулировок.

Её губы дрогнули.

— Сейчас поздно почти для всего.

Тарвис глухо произнёс:

— Миледи, если вы и теперь промолчите, опозоренной невестой всё не закончится. Дальше будет хуже.