Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 39 – Юлий Люцифер

— Если он поднимет на тебя голос, я вхожу.

— Если он поднимет на меня руку, вы врываетесь.

Его взгляд стал совсем ледяным.

— Он этого не сделает.

— Откуда вам знать, на что способны удобные слабые мужчины, когда их загоняют в угол?

Он ничего не ответил. Но по лицу я поняла: фраза попала и в него тоже — не лично, а в общую картину происходящего.

Я вошла.

Отец Элинарии стоял у камина с бокалом в руке. Высокий, ещё крепкий, с красивым когда-то лицом, которое сейчас портили бессонница и страх. Он обернулся ко мне — и в его глазах промелькнуло облегчение. На полсекунды. Потом — тревога.

— Элинария. Слава богам, ты… ты в порядке.

— Нет, — ответила я и закрыла дверь. — И вы это знаете.

Он моргнул. Похоже, такой прямоты от дочери он не ожидал.

— Ты расстроена. После всего этого шума…

— После всего этого выбора, который вы сделали за меня.

Он резко поставил бокал.

— Не начинай сейчас. Я и так едва держу дом от позора.

— Дом вы не удержали. Зато отлично дотащили дочь до алтаря.

Лицо у него дёрнулось.

— Следи за языком.

— А вы следили за тем, кому отдаёте меня?

Он замолчал.

Вот. Правильный удар.

Я подошла ближе, но не слишком. Чтобы видеть его лицо целиком. Чтобы поймать момент, когда страх станет сильнее гордости.

— Вы знали про первую невесту? — спросила я.

Он дёрнулся, почти незаметно.

— Нет. Только слухи.

— Ложь.

— Элинария…

— Не смейте говорить со мной так, будто я всё ещё та девочка, которую можно усадить, успокоить и отправить на жертвенный алтарь под видом выгодного брака.

Он смотрел уже не с раздражением. С насторожённостью. Он тоже чувствовал, что перед ним не прежняя дочь. Может, не понимал почему. Но ощущал.

— Кто такой Лорен Хавер? — спросила я.

Вот тут он побледнел по-настоящему.

— Откуда ты знаешь это имя?

— Ответьте.

Он сделал шаг назад.

— Секретарь северного совета. Старый посредник между домом Арденов и младшими ветвями. Всё.

— Всё? Или именно он объяснил вам, почему моя кровь так удобна для их клятвы?

Молчание. Потом — злой выдох.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Тогда объясните.

— Это древние дела рода, в которые женщины не лезут.

Я рассмеялась. Коротко. Почти беззвучно.

— Какая удобная фраза для тех, кто именно женщин в эти дела и тащит.

Он отвёл взгляд первым.

— Да, — произнёс он глухо. — Мне сказали, что твой брак с Каэлином укрепит не только союз, но и старую линию силы. Что это шанс для нашего дома. Для тебя. Для всех нас. Мне дали понять, что отказаться мы не можем. Но я не знал, что всё зашло так далеко.

— Что значит «так далеко»?

— Что печать вспыхнет. Что Эйрин до сих пор не оставил эту одержимость. Что… — он осёкся.

— Что?

Он закрыл лицо рукой на миг, будто сам себе был противен.

— Что если ты окажешься «подходящей», тебя уже не выпустят. Ни из этого брака, ни из этого дома.

У меня внутри всё похолодело и одновременно стало очень ясным. Вот он. Ещё один кусок. Все что-то знали. По кускам. По удобным огрызкам правды. И каждый надеялся, что именно на его долю не придётся расплата. А расплата пришла ко всем.

— Почему вы не остановили всё, когда начались письма, слухи, страх?

Он посмотрел на меня с почти болезненной усталостью.

— Потому что в ту минуту, когда скандал уже вспыхнул, я понял: отмена свадьбы убьёт нас сразу. А заключение брака — возможно, оставит тебе хоть какой-то шанс внутри дома Каэлина. Я выбрал меньшее зло.