Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 38 – Юлий Люцифер

— И? — жёстко спросил Каэлин.

— Однажды я видела, как Мирэна разговаривала с Хавером. Наедине. Очень давно. После этого она стала часто появляться рядом с Элинарией. Слишком часто. Тогда я решила, что это обычное высокомерие. Теперь уже не уверена.

Тарвис мрачно кивнул.

— Значит, Мирэна знала о выборе девочки ещё до официальной помолвки.

— Или её использовали рядом с ней, — сказал Каэлин. — Что не делает её невинной, но меняет местами части доски.

Марелла посмотрела на него с усталым ужасом.

— Ты ведь понимаешь, что если Эйрин действительно снова за это взялся, то он не остановится? Для него невесты — не люди. Только проводники в старую силу.

Это прозвучало так страшно именно потому, что было сказано без истерики. Просто как давно известный факт.

Я отошла к окну. Во дворе внизу всё ещё двигались люди, ездили телеги, сменялась стража. Замок выглядел обычным. А внутри него поколениями перемалывали женщин под видом семейных союзов.

— Мне нужно увидеть родословные книги, — сказала я, не оборачиваясь.

— Зачем? — спросил Каэлин.

— Потому что если они выбирали Элинарию по линии крови, значит, там есть не только фамилии. Есть повторяющийся признак, ветвь, имя женщины, от которой это идёт. И если понять, что именно они ищут, мы поймём, зачем брачная печать вспыхнула в храме.

Тарвис кивнул первым.

— Умно.

Каэлин посмотрел на меня долгим взглядом. Уже почти привычным — тяжёлым, внимательным, без былой слепой уверенности, что я просто проблема.

— Родословные в закрытой библиотеке.

— Значит, идём туда.

— Не сейчас. Сначала твой отец.

Я обернулась.

— Думаете, он скажет что-то полезное?

— Думаю, он уже начал понимать, что выгодный брак превращается в угрозу для его дома. А люди в таком состоянии часто становятся разговорчивее.

Марелла вдруг сказала:

— Не идите к нему все вместе.

Мы посмотрели на неё.

— Почему?

— Потому что он слабее рядом с мужчинами. Сразу начинает оправдываться и лгать. Но если сначала к нему пойдёшь ты, Элинария… — она замолчала, поправилась: — если сначала к нему пойдёт она, он может сдаться быстрее. Он любит дочь. По-своему. Слабо, но любит.

Я не знала, что почувствовала в этот момент сильнее — презрение к такому отцу или холодную практичность предложения. Скорее второе.

— Я пойду, — сказала я.

Каэлин сразу качнул головой.

— Одна — нет.

— За дверью. Слышать будете всё. Но войду я одна.

— Это плохая идея.

— А брак как приманка для древней клятвы был хорошей?

Он скривился, но не от злости. Скорее от того, что спорить было трудно.

Тарвис неожиданно встал на мою сторону:

— Пусть. Иногда мужчинам лгут красивее, чем дочерям. А если девочка теперь и правда не та, что была вчера, пользы от неё больше, чем от трёх допросов подряд.

Марелла тихо закрыла глаза. Её силы явно кончались, но сказала она напоследок очень чётко:

— Не позволяй ему опять сделать из тебя жертву удобного решения.

Слова предназначались мне. Но, кажется, услышали их все.

Отец Элинарии жил в гостевых покоях восточного крыла. Уже одно это говорило многое: в день свадьбы дочери он не чувствовал себя хозяином, только временным союзником в чужом доме. У двери стояли двое людей Каэлина. Значит, меры уже принимались не только вокруг Мирэны.

— Я войду одна, — сказала я.

Каэлин остановился в шаге позади.