Книга Попаданка в тело опозоренной невесты, страница 37 – Юлий Люцифер

Марелла перевела взгляд на него.

— Ты тоже молчал.

— Да, — ответил он без оправданий. — И теперь расплачиваюсь за это тем, что ещё могу исправить не всё.

Повисла тяжёлая пауза. Потом Марелла медленно села ровнее.

— Хорошо. Да. Я знала о Севейне. Не всё. Не подробности. Но знала, что после её смерти многие слишком быстро начали говорить о несчастье, хотя в доме не было ни одного лица, которое выглядело бы удивлённым. А потом… — она сглотнула, — потом ко мне пришёл человек от лорда Эйрина.

У меня по спине пошёл холод.

— Когда?

— Когда стало ясно, что Элинарию хотят выдать за Каэлина. Мне сказали, что это большая честь. Что кровь нашей ветви нужна северному дому для завершения старого союза. Что моя дочь поднимется выше, чем могла мечтать. И что если я буду разумной матерью, то не стану вспоминать старые женские страхи.

— Кто именно приходил? — спросил Каэлин.

— Секретарь совета. Но говорил не от себя. Это было ясно.

— Имя.

— Лорен Хавер.

Тарвис сразу нахмурился.

— Жив ещё, старый хорёк.

— Он угрожал? — спросила я.

Марелла невесело улыбнулась.

— Такие люди не угрожают прямо. Они просто кладут на стол условия, при которых твоя дочь либо становится невестой сильного рода, либо вся семья внезапно начинает вспоминать долги, старые споры и неудобные документы.

Выгода и страх. Значит, Каэлин угадал.

— И вы согласились, — сказала я.

Это прозвучало жёстко. Жестче, чем я хотела. Но она не возмутилась.

— Я согласилась, — прошептала Марелла. — Потому что твой отец уже почти согласился до меня. Потому что наш дом слабее. Потому что я надеялась, что если Элинария будет покорной, тихой, удобной, всё обойдётся. Я ошиблась.

Вот она. Ещё одна нитка. Не только заговор сверху, но и вечная женская надежда, что покорность спасёт. А она не спасает. Только облегчает работу тем, кто ломает.

— Элинария знала? — спросил Каэлин.

Марелла опустила глаза.

— Не всё. Я сказала ей, что этот брак необходим семье. Что она должна быть умной девочкой и не задавать лишних вопросов. Но потом она начала задавать. Слишком много. Сначала про первую невесту. Потом про старые родословные книги. Потом про то, почему лорд Эйрин сам ни разу не появился лично, но всё время вмешивается через других.

— И вы её остановили, — сказала я.

— Я пыталась. Из страха. Не из злобы.

— Страх тоже умеет убивать, — тихо ответила я.

Она вздрогнула так, будто я ударила не словами, а рукой. Но спорить не стала.

Каэлин положил ладони на спинку кресла и чуть наклонился вперёд.

— Что вам известно о «линии крови»?

Марелла закрыла глаза на секунду, потом произнесла:

— Только то, что мне передали. Якобы первая жена Эйрина была из той же ветви, что и я. После её смерти связь оборвалась. Потом много лет пытались заключить новые союзы, но печать не отзывалась как нужно. Когда родилась Элинария, это заметили. Слишком рано. Ещё когда ей было двенадцать, в наш дом начали присылать дорогие подарки, книги, приглашения. Я тогда думала, что это просто внимание сильного рода. А теперь понимаю — за ней уже следили.

У меня внутри медленно, зло сжалось. Значит, Элинарию выбрали задолго до свадьбы. Выращивали как подходящую фигуру. Ухаживали не за девочкой — за возможностью.

— Кто ещё знал? — спросила я.

— Твой отец. Я. Возможно, старший брат Элинарии что-то подозревал, но ему не говорили прямо. И… — она замялась.