Онлайн книга «Разрешение на измену»
|
— И чем ты им поможешь? До двенадцати ночи в палате просидишь? Артём, тебе нужен скандал с женой? Хочешь испортить себе, мне, ей настроение в такой день? Давай отметим Новый год, как люди, а потом уже будешь собачиться со своей половиной. Напиши поздравительные смски жене и дочке. Считаю, что этого будет достаточно. Ритка намазала руки кремом и ушла на кухню, холодно на меня взглянув. Вот как? Как она это делает? Мне показалось, что Стоцкая права. Ира обязательно закатит мне скандал. Будет презрительно поджимать губы, стыдить тем, что все эти дни я даже передачки ей не привёз. Либо вообще отвернётся и будет молчать. Так зачем мне ехать? Реально только портить себе настроение. Говорят: «Как встретишь Новый год, так его и проведёшь». Я хотел встретить нормально. Спокойно, по-домашнему, сыто, пьяно, расслабленно. Что в этом такого? Была бы жена дома и здорова, встречал бы с ней. А так ей сейчас нет никакого дела, где я, раз трубку не берёт и на сообщения не отвечает. Я заткнул свою совесть доводами разума и никуда не поехал. А на следующий день мне позвонил врач и сообщил страшную весть… Глава 28 Ирина Мои дни в больнице походили один на другой: уколы-анализы-перевязки, сон-еда-туалет. Тело действовало на автомате, привыкнув к постоянной физической боли, а душа страдала и плакала. День и ночь… День и ночь… Такое ощущение, что нашу двухместную палату разделили на две части: светлую и тёмную. На светлой пребывала Таня, моя соседка. Она с радостью вскакивала по утрам, умывала своего малыша ватным диском, обтирала детскими салфетками, меняла памперс. При этом подобно сладкоголосой горлице ворковала над ним, улыбалась, целовала ручки, пяточки, носик. На тёмной половине лежала я и с завистью наблюдала за её занятиями. Когда было совсем невмоготу — отворачивалась к стене и делала вид, что сплю. Мой ребёнок лежал в реанимации, утыканный иголками и трубками. Казалась, мне передаются его боль и ужас. Мир не был добр к моему малышу... Я пыталась сцеживать молоко, и теперь вся грудь была в синяках — умения мне не хватало, а электрический молокоотсос купить и принести было некому. Впрочем, как и одежду. И вещи, которые так нужны — прокладки, шампунь, расчёску, зубную пасту и щётку. Спасибо Тане, она попросила своего мужа, и он купил мне самое необходимое. А я… Я корила себя за то, что столько лет жила закрыто, изолированно, растворяясь в муже и дочери. Нет их рядом — и всё, я беспомощна, одинока, брошена. Артём звонил и писал, но я не отвечала. Для меня пойти с ним на контакт означало сделать шаг в его сторону, продемонстрировать, что готова простить. А я не готова… Нет! Ни за что! Моя подушка практически не высыхала от слёз. Каждую ночь я плакала, заткнув рот полотенцем, чтобы не разбудить соседку. Тело содрогалось в рыданиях, отчаяние затмевало разум, беспомощность связывала по рукам и ногам. Ночи для меня стали настоящим адом, и когда это закончится, я не знала. Но однажды Таня не выдержала, села ко мне на кровать и осторожно обняла за плечи: — Ира, я понимаю, вам плохо. Но вам есть ради кого жить. Возьмите себя в руки и выздоравливайте. Вы нужны своим детям. А муж… Сегодня он есть, а завтра нет. У меня много разведённых подруг, и никто из них не пропал. Даже наоборот. |