Онлайн книга «Разрешение на измену»
|
Глава 29 Артём Утром первого января меня разбудил настойчивый звонок телефона. Голова болела, хотелось прополоскать рот, до того там было мерзко после нескольких дней употребления самого разного алкоголя и не совсем полезной еды — мы с Риткой ни в чём себе не отказывали. А тут незнакомый номер, трезвонящий во всю дурь. «Ну что за скотство?! Кому там не терпится отхватить люлей в утра пораньше?» Приготовился послать очередных спамеров и рыкнул в трубку: — Да! Какого… Договорить не успел. На том конце провода мужик представился доктором и сухим, лишённым эмоций голосом отчитался: мой сын умер, я могу подъехать за справкой о смерти сегодня в больницу. Где получить тело и какую помощь клиника оказывает с погребением младенцев, мне объяснят. Врач отсоединился, а я ещё долго слушал гудки… Информация неподъёмным грузом свалилась на плечи. Тело замерло от осознания трагедии. Туман похмелья развеялся страшной мыслью: «Мне придётся хоронить ребёнка. Одному. Без Иры. Наверняка её ещё не выпишут. Да и куда она — со сломанной ногой? То есть всё это неприятное бремя достанется исключительно мне... Охрененный "подарок" на Новый год!» И тут я вспомнил картину из детской реанимации, которую запихнул глубоко внутрь, замуровал цинизмом и пофигизмом, старался не вытаскивать на свет все эти дни. Маленький комочек под стеклянным колпаком. Не плачь, а мяуканье других деток. Писк медицинских приборов. Беспомощность, боль, страдание крохотных тел… Холодный пот выступил на лбу, по спине побежали мурашки, противно засосало под ложечкой. «А ведь гроб стопудово будет открыт, и я увижу этого ребёнка, а потом он будет сниться мне в кошмарных снах…» Рядом заворочалась Стоцкая. — Кто звонил? — спросила хриплым голосом и смахнула рукой волосы с заспанного лица. По утрам она вовсе не выглядела молоденькой девочкой. Годы и далеко не здоровый образ жизни за ночь проявлялись во всей красе, как на портрете Дориана Грея, пока она снова не замазывала их искусным макияжем. — Врач. Сказал, что ребёнок умер. Мне придётся заняться похоронами. Я вернул телефон на тумбочку, лёг на спину и положил руки под голову. Нужно было подумать, как всё это организовать быстро и по возможности с меньшими затратами. Денег осталось мало, а новой работы пока нет. Ритка аккуратно положила голову мне на грудь, начала чертить пальцем на ней круги и успокаивать: — Знаешь, может, это и кощунственно звучит, но так даже лучше. Ни тебе, ни жене не придётся мучиться с ребёнком-инвалидом. Да и ребёнком его можно назвать с большой натяжкой. Это плод. Шесть месяцев беременности — там и мозга-то, наверное, нет. Кажется раньше в пять месяцев вызывали искусственные роды по показаниям, называли это «медицинский аборт». Её слова упали на благодатную почву. Я и сам искал какие-то аргументы, которые заткнут совесть и перестанут разрывать моё сердце на части от разочарования в себе, чувства вины, невозможности всё исправить. — Думаешь? — спросил с надеждой и обнял её рукой. — Не думаю — знаю, — Ритка подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Давай, Раменский, вставай и дуй в больницу. Чем быстрее ты всё сделаешь, тем легче будет всем. А я пока к родителям наведаюсь. Они, наверное, обижаются, что сплавили им ребёнка и за все дни даже ни разу не заехали. |