Онлайн книга «Разрешение на измену»
|
— Меня зовут Евгений Петрович Перельман, — он подошёл к кровати и положил свою руку мне на лоб, потом взял запястье и посчитал пульс. — Спасибо, доктор… Мне по-прежнему было трудно говорить, слова застревали во рту тягучей массой, язык заплетался. — Там, внизу, находится ваш муж. Передать ему что-нибудь? — Передайте, что я его ненавижу… Нет, не это… Скажите, чтобы нашёл Машу… Нашу дочь… Силы покинули меня, и я закрыла глаза, ныряя в целительный сон, похожий на глубокое погружение под воду: без красок, без звуков, без сновидений… Разбудил меня настойчивый звонок. За окном темно, значит, уже ночь. Я подняла телефон и увидела, что звонит Наталья Анатольевна Чильцова, мама Арины. — Да… Слушаю… — Ира, доброй ночи! Это Наташа Чильцова. Мне Арина сказала, что у вас там что-то случилось, и Маша ушла из дому. Вы меня простите, но я перевела ей деньги на карту и купила билет на самолёт к нам, в Сочи. Пусть немного здесь побудет, отойдёт от стресса, а вы тем временем решите свои проблемы, — сообщила женщина взволнованным голосом. — Спасибо… А вы не знаете, где она сейчас?.. — прохрипела в трубку. — В Шереметьеве. Я ей вызвала такси, она сидит в зале и ждёт утренний рейс. Там безопасно, кругом охрана, вы не волнуйтесь. В Адлере мы её встретим и сразу вам позвоним. Вы заболели? — Можно и так сказать…Спасибо вам… Чильцова попрощалась и положила трубку, а я ещё долго лежала и смотрела в потолок. «Значит, Маша выключила телефон, чтобы мы ей не звонили. Она не знает, что я в больнице. Это хорошо, ещё один стресс ей не нужен. Обижается только на Артёма или на меня тоже? Арина ведь и с мамой первое время была на ножах… А что с малышом? Почему не пришёл детский доктор? Или я спала, когда он приходил? Господи, если дитя не выживет, я своими руками придушу Раменского... Как он мог столько времени врать? Променял родную дочь на постороннего ребёнка… Клялся, что там всё закончилось, а сам вместо командировок жил во второй семье… Какая же я дура, что решила сохранить семью. Ради Маши простить отца и начать всё сначала. В итоге моя трусость, нежелание снимать розовые очки, замалчивание проблемы принесли дочери гораздо больше горя, чем реальный развод. Я сама виновата в том, что произошло… Ведь чувствовала, что Раменский продолжает свои похождения. То духами от него пахло, то рубашка с подозрительными пятнами. Начал носить нелюбимые синтетические плавки вместо удобных хлопчатобумажных боксеров. Но я игнорировала все эти знаки. Замечала, но делала вид, что не придаю им значения. Удобная, добрая, всепрощающая Ира… Сколько я буду позволять топтать себя ногами? Неужели во мне нет даже зачатков самоуважения?» Эти мысли убивали сильнее, чем изуродованное тело. Жалеть себя можно было бесконечно. Достаточно повернуться к окну и увидеть в нём своё пугающее отражение: лохматая, бледная, бескровные губы, блестящие от слёз глаза… «Давай, Ира, вылезай из своей кроличьей норы и начинай строить новую жизнь для себя и детей. Умереть ты всегда успеешь, но сначала надо вырастить Машу и Сашеньку. Помни, что твои дети никому не нужны, кроме тебя…» Ночью я засыпала несколько раз и просыпалась. Голова кружилась всё меньше, и к утру я уже смогла сесть в кровати. В шесть позвонила Маша: — Мама, привет! Я прилетела в Сочи. Ты не будешь обижаться, если я встречу Новый год здесь? |