Онлайн книга «Разрешение на измену»
|
Но шеф в этот день впервые за все годы нашего знакомства холодно со мной поздоровался, а потом начал неприятную беседу: — Хорошо, что зашли, Артём Сергеевич. Я уж сам хотел вас вызвать для разговора. Я напрягся: по имени-отчеству и брови сдвинул — не к добру. — А что случилось, Валерий Семёнович? Какие-то проблемы? — сдержанно поинтересовался, лихорадочно припоминая, в каком проекте мог совершить ошибку. — Это у тебя проблемы, Артём Сергеевич. И довольно большие, — посмотрел мне в глаза Савельев и подвинул чистый лист бумаги… Глава 24 Ирина Очнулась я в больнице. Голова кружилась, перед глазами плыло, болело всё тело, но сильнее всего правая нога. Её просто разрывало от боли. Я сжала зубы, чтобы не закричать. И тут почувствовала схватку. Рожавшая женщина ни с чем не перепутает эту боль. «Господи, я рожаю? Мне же рано, ещё три месяца ходить… Малыш, сыночек, не надо! Посиди ещё немножечко, подрасти. Ты же не выживешь…» Слёзы покатились по щекам. Над головой закружилась лампа с круглыми светодиодами. Я в операционной? В руку воткнута капельница. Надо мной склонилось лицо пожилого мужчины в шапочке с утятами, маске и очках: — Ира, вы меня слышите? — Да… Да… Слышу… — язык еле ворочался. Казалось, что его обкололи новокаином и он совершенно меня не слушается. Голос был хриплый, чужой, словно я болела ларингитом. — Ирина, мы сейчас вас прооперируем, будем делать кесарево сечение. Вам перелили кровь, была большая кровопотеря. Готовы немного поспать? — доктор улыбнулся, а глаза остались серьёзными. Сколько горя они повидали на своём веку… Я с трудом подняла руку и вытерла бегущие слёзы: — Да… Готова… Мне надели на рот и нос маску, анестезиолог сказал: — Считайте до десяти, — и мир закружился, как волчок. «Боженька, спаси моих детей…» — была последняя мысль, которую запомнила. Второй раз пришла в себя уже в палате реанимации. Высокая кровать, изголовье приподнято, в руке капельница, на правой ноге то ли гипс, то ли бандаж — под одеялом не видно. Рядом стоит такая же пустая кровать. Аппараты искусственного дыхания, кислород, другие приборы. Мне на палец надета "прищепка", фиксирующая дыхание и сердцебиение и выводящая показатели на монитор. За стеклянной стеной стоит стол. За ним сидела девушка — дежурный доктор и печатала на компьютере. Увидела, что я повернула голову и тут же зашла в палату: — Ирина Викторовна, как вы себя чувствуете? — Хорошо… Чувствовала я себя на два балла из десяти, но не стала расстраивать врача. — Ребёнок… Что с малышом? Доктор замялась, но ответила: — У вас родился сын, он пока в детской реанимации. К вам должен зайти врач неонатолог, он ответит на все вопросы. Ваш телефон на тумбочке, можете позвонить родным. Девушка вышла, а я взяла в руки трубку. Надо позвонить Маше… Картинка всё ещё расплывалась, болела голова, нога, живот, тошнило, хотелось пить, но я заставила себя сфокусировать зрение на экране, найти номер дочери и нажать на вызов. «Абонент вне зоны действия сети», — услышала равнодушный голос, повторяющий одну и ту же фразу. Снова открылась дверь в палату и зашёл врач, который меня оперировал. — Ну как, красавица? Очнулась? Он был уже без маски. Лет шестьдесят, сутулая спина от постоянного стояния за операционным столом, добрые, понимающие глаза… |