Книга Скандал, развод и Новый год, страница 94 – Ольга Гольдфайн

— Да, Маришик, пойдём со мной. Там надо Ярика покормить, — тут же отдаю ей бутылочку и смесь.

На кухне показываю всем, как готовить еду для малышика. Все в доме должны это уметь, раз мать не спешит кормить маленького.

Марина по моей просьбе записывает пропорции воды и порошка мелом на доске, которая висит над столом. Удобная вещь, всегда можно оставить записку для Люси или Анны Тимофеевны.

Люся передаёт мальчика Марине. Та несмело подставляет руки и сосредоточенно слушает повариху, рассказывающую, как надо поддерживать головку и страховать, чтобы не упал.

У меня в голове крутится только одна мысль: у Ярика должна быть большая, дружная и любящая семья. Он не должен чувствовать нелюбовь матери. Значит, мы все станем ему близкими людьми.

Малыш хмурит бровки, молчит и пристально смотрит на сестру: «А ты кто такая?»

— Мариш, улыбнись ему. Он пока тебя не знает, но обязательно полюбит. На, корми Ярика, — протягиваю бутылочку.

Дочка подносит соску к ротику младенца, и Ярослав начинает жадно сосать смесь. Мы замираем от этой священной тишины, в которой только раздаётся сладкое причмокивание.

Анна Тимофеевна вытирает проступившие слёзы, Люся улыбается, я облегчённо выдыхаю, а Марина инстинктивно начинает качать брата.

«Господи, спасибо тебе, что не обделил мою дочь материнским инстинктом! Когда-нибудь она станет хорошей мамой!»

Ночь малыш проводит в нашей спальне. Новая коляска заменяет Ярику кровать, и он сладко спит в ней.

Кормить мальчика встаём по очереди, потому что утром обоим на работу.

Договариваемся с Люсей, что она присмотрит за малышом днём.

Вопрос с няней остаётся открытым, но Егор обещает решить эту проблему в ближайшее время.

Я опять сижу на работе как на иголках. То и дело звоню домой, спрашиваю, как дела.

Ближе к четырём шеф выходит в приёмную и обескураживает меня новостью:

— Лика сбежала. Мне охранник сейчас позвонил, что уехала на такси с чемоданом.

— А малыш? Что с Яриком?! — руки трясутся и спрашиваю единственное, что меня волнует.

— Ярик на кухне спал в коляске, когда она ушла. Даже не попрощалась ни с кем, поганка…

Тело слабеет, будто из него выпустили воздух. Пружина внутри разжимается, сбрасывая напряжение.

— Можно я поеду домой? — спрашиваю у мужа.

— Вместе поедем. Лер, наверное, тебе придётся уйти с работы. Как ты на это смотришь? — осторожно интересуется.

— Нормально смотрю. Я и сама хотела тебе сказать, что через несколько месяцев уйду в декрет, да всё времени не было, — краснея, делюсь своей тайной.

— Ты? В декрет? Мы что, ребёнка ждём? — шалеет Баринов и отказывается поверить в грузовик подарков, перевернувшийся на его дороге.

— Ждём…

Муж обходит стол, бережно поднимает меня на руки и целует:

— Лерка, похоже, я многодетный отец! Спасибо Столетову! Надо ему какую-то работу подкинуть, а то вдруг мою дочь содержать придётся? Не вытянет мужик…

Лер, люблю тебя. И всех наших детей. Ты делаешь меня по-настоящему счастливым…

Пять лет спустя.

— Отдай! — кричит Ярослав и тянет из рук Павла небольшой мячик.

— Не дям! Я пелвый! Мне дядя Селёжа разрешил! — сопротивляется четырёхлетний Паша.

Рядом с громким лаем скачет щенок лабрадора Джек и требует бросить ему мяч. Эта игра ежедневно сводит с ума соседей, потому что шум стоит невероятный.