Книга Скандал, развод и Новый год, страница 92 – Ольга Гольдфайн

— Будет Ярославом, в честь моего деда, — объявляет Егор и осторожно берёт на руки внука. — Лер, давай его покормим. Мне кажется, он опять голодный.

Развожу смесь и вручаю бутылочку мужу. Он присаживается на диванчик и аккуратно даёт смесь маленькому.

— Ярик, — пробует имя на вкус. — Ты у нас вырастешь Ярославом великим и мудрым.

Улыбаюсь, глядя на эту картину. Сильный мужчина склонился над младенцем. Весь мир Баринова сжался до размеров этого новорождённого чуда. В жизни Егора появился ещё один смысл — вырастить, воспитать, поставить на ноги, передать свой опыт и знания.

— Лер, я попрошу доктора, чтобы завтра их выписали под мою ответственность. Если надо — будем доставлять в клинику или доктора на дом привозить, — виновато обещает супруг.

— Перестань. Сколько нужно, столько пусть и остаются здесь. Три-четыре ночи не убьют меня. Присмотри только за старшими.

— Конечно. И уроки проверю, — улыбается Баринов.

С Максимом у него давно хорошие отношения. Марина же пока настороже, но не капризничает. История в Мирном многому её научила…

На следующий день Анжелику с сыном выписывают домой. Я остаюсь в палате до самой выписки.

Не хочу ехать на работу. Там Егор, а я всё ещё злюсь на него.

Снимок, который он так бережно хранит много лет, наталкивает на грустные мысли.

Мне до зубовного скрежета хочется спросить мужа напрямую, что он чувствует к бывшей жене. Любит до сих пор или остыл?..

После обеда приезжает Баринов и забирает нас с помпой: цветы, шампанское, коробки конфет.

Мы фотографируемся на первом этаже рядом с красивой фотозоной.

Лика даже для снимка отказывается брать на руки малыша. Меня это уже не просто напрягает, а пугает по-настоящему.

Как такое может быть? Я не понимаю…

Дома уже всё готово к приезду молодой матери и младенца.

Анна Тимофеевна расстаралась, приготовила праздничный стол. Люся нагладила целую кучу пелёнок-кофточек. Новая кроватка с балдахином и каруселькой ждёт Ярослава в комнате Лики.

Но у меня есть нехорошее предчувствие. Подозреваю, что на ночь придётся укладывать малыша в нашей с Егором спальне. Доверить младенца маме мы пока не решимся, а радионяню муж забыл купить. Да и бегать на второй этаж среди ночи нет смысла.

Напряжение меня не покидает. Баринов видит, что со мной что-то не так, но я молчу. Хлопоты вокруг малыша отвлекают.

Муж всё же выгадывает момент и утаскивает меня в кабинет. Там усаживает на подоконник, обнимает за талию и, глядя в глаза, требует признаний:

— Лера, говори, что случилось. Я вижу, тебя что-то беспокоит.

Чувствую себя неуравновешенной истеричкой, но решаюсь получить ответы на свои вопросы.

— Сегодня в кабинете ты смотрел на фотографию Наташи и Леры. Скажи, ты всё ещё любишь бывшую жену? Жалеешь, что она вас бросила?

Баринов обескуражен. Думаю, он много чего предполагал, но точно не это.

— Лерка, ну ты даёшь! Откуда такие мысли? Конечно, я жалею, что Наташка бросила дочь. Посмотри, что из неё выросло? Форменная кукушка.

Смотрел сегодня и удивлялся, как она на мать стала похожа. Раньше не замечал, а теперь вижу. Дурная наследственность проявилась, — с сожалением замечает Егор.

Мне чуточку становится легче, но я хочу вывернуть мужа наизнанку:

— А сейчас? Ты бы сошёлся с Наташей, если бы она развелась и приехала в Россию?