Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 87 – Ольга Гольдфайн

Я не оправдываю себя. Да, я ушёл. Да, не любил так, как она хотела. Но ведь и не обманывал. Никогда не обещал вечности.

Квартиру, в которой мы жили, я купил ещё до брака. Значит, теперь она снова моя. Тёща не может претендовать, да ей и другой недвижимости хватает. Ройзман нашёл адвоката, доверенное лицо сейчас занимается всеми бумагами и счетами Липатова.

И всё же внутри странное чувство: Жанна ушла, а после неё ничего не осталось. Ни детей, ни проектов, ни недвижимости. Только воспоминания. Разрозненные, как осколки битого стекла: острые, блестящие, опасные.

Она жила одним днём и ушла быстро, как будто спешила.

Не попрощавшись…

Стою перед могилой и думаю, что это конец целой эпохи моей жизни. Всего того, что было неправильным, прожитым не мной, настоящим, а моей маской обиженного на женщин и стремящегося к финансовому успеху мудака.

Натянул её после развода, так и носил, несколько лет не снимая…

Я уже понял, что квартиру придётся продать. Вероника туда не поедет. Там всё пропитано воспоминаниями о другой женщине.

Куплю дом за городом. С садом, с газоном, с яблонями и запахом мокрой земли по утрам.

Хочу, чтобы Надя росла на воздухе. Чтобы у неё было настоящее счастливое детство на природе, а не бетон за окном.

Хочу, чтобы Вероника могла пить кофе на веранде, в халате, босиком, без спешки. Глядя, как ветер качает ветки с белыми цветами, а птицы щебечут и поют о весне.

Чтобы тесть приезжал на выходные с удочкой, а тёща пекла свои пироги с капустой.

Всё вижу настолько ясно, будто это уже происходит на самом деле. План на десять лет вперёд. И впервые за много лет я думаю не о себе, а о других людях...

А пока суд. Скоро слушание по делу Астахова. За похищение Нади ему грозит до двенадцати лет. Плюс финансовые махинации — добавят ещё. Парень нескоро выйдет из тюрьмы, если вообще там выживет…

— Я тебя прощаю, — слова падают на белый холм вместе со снежинками. — Прощаю и отпускаю.

Делаю паузу. Поднимаю глаза в небо. Надеюсь, что она там:

— И ты меня прости…

Пальцы вцепились в ворот пальто, щёки горят от холода. В груди пустота. Даже не больно.

Делаю шаг назад. Потом ещё один. Снег скрипит, как хрупкое стекло.

Когда ухожу, не оборачиваюсь. Хочу запомнить её именно такой — в прошлом. Чтобы не тащить её призрак за собой дальше.

Наверное, так и выглядит прощение. Не громкое, не театральное, а спокойное, мирное, полное сожаления и утихающей боли.

Как выдох в морозном воздухе.

Сажусь в машину, включаю фары. Дорога уходит вперёд, в серое небо, в белый шум падающего снега.

Еду и где-то внутри себя чувствую: всё, что связывало меня с ней, оборвалось.

Навсегда.

Вероника

Август. Вечер медленно опускается на землю, растекаясь золотистыми пятнами по газону. Воздух густой, тяжёлый от солнца и запаха хвои. Где-то неподалёку стрекочет кузнечик, и этот мир кажется до невозможности спокойным.

Мы с Назаром устроились в деревянной беседке у озера с термосом кофе. ОН стоит на столе, рядом два картонных стаканчика и печенье в пакете, которое не доела Надя.

Вокруг — загородный отель, куда мы сбежали на пару дней, чтобы просто… пожить. Без больниц, без документов, без страхов и объяснений.

Дочь уже насытилась нашим общуством и убегоет в игровую комнату к другим детям. Обещает «построить самый высокий замок из кубиков на свете». Я улыбаюсь, глядя, как её косички мелькают между деревьев, и возвращаюсь к Назару.