Книга Лекарство от измен, страница 9 – Ольга Гольдфайн

Взять хотя бы Новый год.

Второго числа у меня был назначен зачёт. Я готовилась со всем усердием, параллельно варила овощи и мясо на салаты, пекла торт по рецепту из интернета.

Муж явился домой в одиннадцать часов, объяснив, что встречался с однокурсниками. Мы отметили праздник, выпила шампанского, а в час ночи Голубев объявил, что его приглашают коллеги в бар посидеть чисто мужской компанией.

Я улеглась спать, а супруг поехал дальше праздновать. Вернулся только вечером первого числа, пропахший духами и пьяненький. Принял душ, завалился в кровать и вырубился. Телефон перед этим выключил.

У него вообще была странная привычка дома держать телефон на беззвучном режиме или отключать. Дескать, не хочет, чтобы его дёргали с работы.

Теперь-то я понимаю, что он просто боялся спалиться. Наверняка Амосова посылала ему сообщения или звонила.

Голубеву позвонила сама. Он на развод согласился, и скоро мы получили свидетельства о расторжении брака. Я вернула свою девичью фамилию Вертинская, хотела стереть все воспоминания о первом муже и начать жизнь с чистого листа.

Однажды утром обнаружила в почтовом ящике повестку в суд. Оказывается, муж подал иск на раздел имущества.

Это был настоящий шок.

Ну что нам делить? Квартира моя, она досталась в наследство от бабули.

Машину нам отдал папа, когда купил себе новую. Оформили по договору купли-продажи, хотя мы родителям ни копейки за неё не отдали.

Но когда я открыла и прочитала копию искового заявления, у меня волосы встали дыбом.

Голубев требовал, чтобы я ему выплатила половину стоимости машины, так как она была приобретена в браке, совместно нажитое имущество.

А ещё представил суду все чеки и другие платёжные документы, собранные им в период ремонта. Настаивал на выплате пятисот тысяч — половины суммы, которая была потрачена.

Вот только деньги на этот ремонт нам опять же подарили на свадьбу мои родители. Сумма была немаленькая — миллион. И теперь бывший супруг добивался выплаты деньги или был согласен забрать машину, а мне остаться в квартире с ремонтом. Ну не сволочь?

Не помню ни одной лекции, на которых присутствовала в тот день. В голове на репите крутился один вопрос: «Как мне призвать наглеца к порядку?»

Понимала, что у него есть уже связи в соответствующих органах, есть знакомые, он сам юрист, а я ещё только учусь. Но совесть не позволяла мне раскидываться деньгами мамы и папы. Это было несправедливо. Голубев не вложил ни копейки в наш дом, а требовал жирный кусок от чужого пирога.

И я ничего не придумала, как позвонить Никите.

Родителей не хотела впутывать в эту грязную историю, а Соболевский… Он обязательно найдёт выход. В нём я уверена на сто процентов.

Вот только Соболевскому оказалось не до меня. После сессии он взял отпуск и улетел с друзьями в Гималаи. Освободилось место в экспедиции, Никита не стал упускать шанс пополнить список покорённых вершин.

Так я осталась без поддержки. Одна против алчного Валеры и бессовестной бывшей подруги.

Вечерние сумерки — время для неспешных размышлений. Лежу на диване в комнате, кутаюсь в мягкий уютный плед. Свет выключен, за окном кружатся хлопья снега, а я снова вспоминаю, как была счастлива с Голубевым и не могу понять, почему он меня разлюбил.

Телефонная трель выдёргивает из вязких мыслей.