Онлайн книга «Лекарство от измен»
|
— Замуж? А, да… Выходит… А ты откуда знаешь? — растерянно мямлю и ненавижу себя за слабость, которая неожиданно подкосила от сказанных слов. — В ЦУМе её встретила с женихом. Такой мужик симпатишный, не то что мой Вепрев. В прокуратуре работает. Вот ведь повезло вертихвостке, — вздыхает Южина. А я не знаю, как остановить этот метеоритный дождь, свалившийся на мою голову. — Лар, мне надо выйти на минутку, я забыла позвонить. Пусть букеты здесь полежат, — встаю и пробираюсь к выходу из зала. Не думала, что будет так больно слушать о счастливой парочке. Каждое слово пронзает тело насквозь острым холодным кинжалом. А если я их сегодня увижу? Вместе? Смеющихся и влюблённых? Да я же на месте умру! И зачем только попёрлась на эту встречу. Иду по школьному коридору, а перед глазами всё расплывается. И вдруг меня окликает знакомый голос: — Вероника, постой! Оборачиваюсь и прирастаю к полу. Мой кошмар материализовался. Амосова с макияжем смоки айс, длинными ресницами, острыми стрелками, в короткой кожаной юбке и полупрозрачной блузке из шифона держит под руку Голубева. На Валерке косуха и джинсы, волосы зачёсаны назад, он сегодня в образе сердцееда. Красивые, дерзкие, успешные… А я в своём нежном платье с распущенными гладкими волосами и нюдовым макияжем против них серая мышка, простушка, забитая тургеневская девушка… Но убегать глупо. Наблюдаю, как они ко мне приближаются, и сжимаюсь внутри в комок боли. Наивно полагаю, что влюблённые решили передо мной извиниться. Вот только эгоисты не извиняются. Они всегда считают себя правыми и не способны чувствовать чужую боль. И я совсем не ожидала, что мне сделают ещё больнее… — Привет! Почему не здороваешься? — припирает меня к стенке своей харизмой бывший муж. Я и забыла, как он может действовать на женщин. Сверкающая улыбка, туалетная вода из лимитированной коллекции, голубые глаза, ямочки на щеках, просто тонна сплошного обаяния. — Не увидела вас, — лопатки чувствуют каменную опору, и я пытаюсь медленно дышать, чтобы унять бьющееся в истерике сердце. Амосова смотрит холодно и свысока. Знаю этот её взгляд. Только на меня она так раньше не смотрела. — Никуль, я думаю, будет справедливо, если я заберу машину, а ты останешься в отремонтированной квартире. Согласись, я немало труда и времени вложил в этот ремонт. Мы можем подписать мировое соглашение и не опускаться до полоскания грязного белья в суде. «Ах ты, скотина!» Я сжала руки в кулаки и посмотрела в глаза Голубеву. — Грязное бельё? У меня-то бельё как раз чистое, а ты своё потасканное после шлюх можешь полоскать где хочешь. И машина эта моего отца, ты ни копейки за неё не отдал. И на ремонт кварты деньги давали родители. А то, что ты время потратил и работников нанял, так ты два года жил в этом доме. Считай, за аренду рассчитался. Замечаю, как взгляд Голубева становится ледяным. Искорки злости сверкают на радужке, зубы сжимаются, и он шипит: — Я ремонтировал эту развалюху каждые полгода, на техобслуживание гонял, деньги вкладывал. Не сдаюсь, отважно приближаюсь к бывшему, оторвавшись от стены, и холодно констатирую: — Считай, арендовал у меня машину. И твои вложения — это арендная плата за автомобиль. Разворачиваюсь и с гордо поднятой головой отправляюсь в гардероб. По щекам бегут слёзы, губы дрожат, мне так жалко и себя, и родителей. |