Книга Лекарство от измен, страница 14 – Ольга Гольдфайн

Сзади пристраивается ещё один горячий мачо, приклеиваясь к моей попе своим крепким «орудием»:

— Малышка, ты такая сладкая! Пойдём, я тебя угощу?

Отталкиваю его, резко наклонившись вперёд, затем выпрямляюсь, бью его по лицу хвостом и пытаюсь выйти из круга. Надо освежиться. Хочу попросить у Дениса воды.

Но меня сгребает в охапку какой-то клоун в гавайке. Тянет в сторону, мы проходим за бархатную штору и оказываемся в тёмном закутке.

Паника медленно сковывает мышцы и разгоняет сердечный ритм. По спине бегут мурашки, во рту пересохло, пытаюсь закричать, но мне закрывают рот крепкой ладонью:

— Не дёргайся, Лапуль, мы будем нежными.

Замечаю рядом ещё двоих. Зрачки у них аномально широкие, парни под чем-то. У одного шрам на щеке, у второго на лице псориаз или экзема. Меня передёргивает от омерзения.

— Не надо! — глухо пищу в ладонь.

Парень толкает меня грудью на какой-то стол, задирает юбку и пытается стащить колготки. Второй суёт руку под топ, нащупывает сосок и начинает его больно выкручивать.

Сопротивляюсь из последних сил. По щекам бегут слёзы, но отморозков это только сильнее заводит.

'Господи, неужели меня сейчас изнасилуют? Трое? Будущего юриста?

Ника, ты тупая овца! Нашла приключений на свою задницу!'

А в это время парни переговариваются:

— Может, сразу вдвоём её натянем? Жук, ты как?

Холодею. Даже представить не могу, что со мной будет. Страх липким потом струится по спине. Мне не хватает воздуха.

Парень с псориазом оскаливается, и я вижу гнилые передние зубы:

— Давай! Чур, я спереди!

В отчаянии топаю шпильками и попадаю по ноге мужчины. Он шипит и матерится, а затем бьёт меня по почкам.

Охаю и повисаю в его руках, ноги подкашиваются от боли.

— Ещё раз дёрнешься, и мы тебя раздерём на две части, — предупреждает насильник.

Мне кажется, я умираю от безысходности, ужаса и стыда…

Чувствую, как что-то мягкое прикасается к моей голой попе.

— Нет! Не надо! Пожалуйста! — кричу, что есть силы, пока насильник убрал руку от моего лица.

— Заткнись, шлюха! — прилетает жёсткий удар по голове.

В ушах звенит. Во рту металлический вкус крови. По-видимому, я прикусила язык.

«Шлюха! Он сказал: 'Шлюха»! Они приняли меня за проститутку.

Ну а чего я хотела, разодевшись как последняя потаскуха и извиваясь в танце, как кошка в период течки?

— Давай, Кулак, не тормози! — торопят парни своего дружка. — У нас уже в штанах дымится.

Мне в рот засовывают какую-то вонючую грязную тряпку. Я рыдаю, из носа течёт, он не дышит. Мне не хватает воздуха, тошнит и кружится голова. Понимаю, что ещё пара секунд и потеряю сознание или захлебнусь рвотой.

Словно сквозь несколько слоёв ваты слышу рычащий голос:

— А ну, шакалы, отошли от неё!

Парни перестают копошиться и замирают.

— Мрак, она ничья, — лепечет стоящий сзади за мной отморозок.

И тут до меня доносится глухой удар…

Мне всегда было интересно, что такое состояние дереализации. А сегодня ощутила его на себе в полной мере.

Когда насильника, держащего меня за волосы, резко снесло в сторону, я развернулась и увидела следующую картину.

Мужчина, что смотрел на меня во время танца из vip-зоны, стоит в боевой стойке и как в замедленной съёмке поднимает ногу, а потом наносит удар в грудь парню справа от меня.

Тот открывает рот, что-то кричит, но звука неслышно.