Книга Капкан для Бурого, страница 59 – Ольга Гольдфайн

Идеально для фотографий, на которых мы будем выглядеть как успешные, беззаботные и чертовски стильные женщины.

А не как две идиотки, скачущие в ночном лесу по деревьям и пытающиеся утопиться в Волге…

Поднимаюсь по лестнице на террасу, чувствуя непривычную лёгкость. Ура! Я иду, а не скачу! Это опьяняет сильнее любого шампанского.

Ищу глазами Таньку. Вот она. Сидит за столиком у перил, копается в телефоне.

Летнее платье бирюзового цвета держится на одном плече, демонстрируя ровный загар. Чёлка почти отросла, скрытая новой стрижкой. Волосы уложены в идеальные, блестящие волны на одну сторону. Глаза скрывают большие дымчатые очки, губы тронуты нежным розовым блеском.

Подруга выглядит как молодая, ухоженная, слегка загадочная особа.

Внешне сама невинность и наивность. Если бы я не знала, какая чёрная, мстительная ведьма скрывается за этим гламурным фасадом.

Танька отрывается от своего занятия, оглядывает меня с ног до головы и удовлетворённо цокает языком.

— Ну вот! Жизнь у Бурого явно идёт тебе на пользу. Сияешь, Звёздочка моя! Прямо загляденье. Похоже, медведь тебя не только на руках носит, но и кормит с ложечки.

— Ага, особенно когда пытаюсь сама что-нибудь приготовить, — фыркаю, но улыбаюсь.

Мы обнимаемся, имитируя изысканные поцелуи в щёчку, стараясь не размазать тонны макияж.

Танюха светится не меньше меня, но в её сиянии есть нотки триумфа.

— Стеллочка, — начинает таинственным шёпотом, усаживаясь и поправляя платье. — У нас сегодня аттракцион неслыханной щедрости от самого Савелия Юрьевича Денисова. Муж, в качестве извинений за конфискацию транспортного средства, спонсирует наши посиделки. Просекко, устрицы, тартары — велел не мелочиться. Берём всё, что душа пожелает.

Она с торжеством достаёт из клатча и кладёт на стол золотую банковскую карту. Кусок пластика лежит на белой скатерти, как трофей, сверкая на солнце.

— Что ж, — удовлетворённо потираю руку, чувствуя, как внутри просыпается маленький, вредный демон. — Гулять так гулять!

Официант — молодой парень в идеально отутюженной белой рубашке — приносит нам второе меню. Погружаемся в изучение карты вин, десертов.

Мы не то чтобы голодны… Мы мстительны. И жаждем эпикурейских изысков за счёт обидчика.

Делаем заказ как на роту солдат: лёгкие салаты с трюфельным маслом, тартар из тунца, грибной крем-суп, и, конечно же, коронное блюдо — устрицы. Дюжину. Чтобы Савке неповадно было отбирать ключи у жены.

— Кстати, — замечает Танька, когда официант забирает меню, — волосы тебе пора красить. От корней уже здорово отросли.

— Сама знаю, — вздыхаю, машинально касаясь волос. — Думаю, какой цвет выбрать. Похоже, Бурому мой розовый как-то не очень… Всё время ворчит, что это цвет его будущей язвы желудка.

— Может, белый? Блондинкой тебе хорошо было. На ангелочка похожа.

— А может, чёрный? Брюнеткой с каре я тоже была вполне себе роковая женщина. Тёмная и опасная.

— Опасная ты в любом цвете, — смеётся подруга.

Нам приносят шампанское. Просекко, как и обещали. Бокалы тонкие, высокие. Пузырьки поднимаются бесконечной, игривой вереницей. Мы чокаемся.

— За моё освобождение! — провозглашаю тост.

— За нашу дружбу, которая сильнее любых гипсов и мужских запретов! — добавляет Танька.

Первый глоток. Пузырьки щекочут нёбо, лопаются в носу, разливаются по телу лёгкой, праздничной эйфорией.