Книга Обскур, страница 25 – Ирена Мадир

Я быстро обмываюсь и выхожу. Капли воды холодят до мурашек, так что стоит поспешить и дотянуться до полотенца, висящего на крючке. Однако моя рука нащупывает пустоту… Морок! Видимо, упало.

Для удобства и устойчивости я опускаюсь на колени, на мягкий пушистый коврик, впитывающий всё больше воды. Мои руки слепо шарят по полу, когда вдруг натыкаются на что-то…

Ладони обхватывают тупые носы какой-то обуви и поднимаются, чтобы изучить высокие ботинки со шнуровкой. Размер слишком большой… Пальцы задевают грубую ткань брюк и впиваются в чью-то ногу…

Ужас мгновенно вгрызается в мои внутренности, он усиливается, когда в воздухе дрожит свист. Из-за аромата геля и шампуня хуже ощущается другой – запах леса и земли. Запах Ворона. Но сейчас он становится болезненно отчётливым, наполняя лёгкие ядом.

— Очаровательно, – тяжёлая ладонь ложится на мою макушку, – ты на коленях передо мной. Абсолютно голая…

Я дрожу не столько от прохлады, сколько от паники, вновь ворвавшейся в сознание и разлившейся льдом по жилам. Она заставляет оцепенеть, пока чужие пальцы зарываются в мои мокрые пряди и поглаживают так, будто я любимый питомец.

— Готова к играм, Куколка?

Прозвище заставляет дёрнуться. Это простое движение избавляет от невидимых пут страха. Я отшатываюсь, задевая что-то по пути. Кажется, какие-то чистящие средства, потому что они издают глухой звук пластика, когда падают. Затылок случайно ударяется об дверь, создавая больше шума, а голову пронзает боль.

Маньяк резко хватает меня и легко поднимает. Я задыхаюсь и почти вишу на нём, едва касаясь пола. Ворон впечатывает меня в стену и прижимается теснее.

— Мия? – кричит тётя, похоже, с лестницы. – Всё в порядке?

Влага с моего обнажённого тела пропитывает одежду убийцы, пока он вдавливает свою руку в мои губы, не позволяя издать ни звука. Вместо этого шёпот ласкает моё ухо:

— Если кто-то узнает о наших играх, я убью всех, кто тебе дорог, – а затем Ворон убирает ладонь от моего рта.

— Мия? – зовёт Хильде и, кажется, торопливо спускается вниз.

— Всё нормально! – восклицаю я, кое-как сдерживая рыдания. – Просто задела ногой флаконы. Не беспокойся.

— Точно? – с сомнением уточняет тётя.

— Я не беспомощная! – резко отвечаю я.

Хильде явно решает не вступать в полемику и ретируется. Мне же больше не удаётся унять слёзы, и они стекают по моим щекам. Отчаяние горечью остаётся на языке.

Я стала Куклой. И нечего нельзя с этим сделать.

Мне не удаётся сдержать тихий всхлип, когда маньяк отстраняется. Колени трясутся, словно я вот-вот рухну на пол к ногам проклятого Ворона, но его руки возвращаются… Они скользят по мне змеями. Проводят по животу, сдавливают талию, сминают грудь… Руки всего две, но кажется, будто их сотни… Они словно изучают меня, оценивают товар…

Я стараюсь успокоиться и дышу через рот, когда вдруг понимаю, что Ворон слишком близко. Его язык с пирсингом проходится по моей щеке.

— Послушная Куколка, – бормочет он хриплым голосом и снова слизывает мои слёзы, – ты такая умница. Я позабочусь о том, чтобы никто не заметил наши игры на тебе.

Вот оно что… Он как-то лечит меня? Потому ран и не осталось? Значит… Значит, ночной визит мне не приснился. Это правда… И в больнице, вероятно, тоже… Не зря маг упомянул колдовство. Возможно, тогда Ворон и правда что-то сделал, чтобы сохранить свою тайну.