Книга Обскур, страница 24 – Ирена Мадир

— Не так… Ещё раз. Кто ты?

— Твоя послушная Куколка.

— Вот так, умница, – хвалит он и перебирает пряди моих волос. – Ты подстриглась. Я заметил сразу…

Будто меня волнует, заметил ли маньяк изменения в моей внешности. Ответ – нет! Всё, что меня волнует, что в его руке до сих пор нож.

— Тебе идёт, – заключает он.

Я чувствую, как лезвие распарывает кожу на моей руке, и кровь стекает вниз. Ворон ловит каждую каплю.

— Ты такая вкусная, Куколка. Тобой я делиться не стану ни с кем…

Снова нож. Теперь он царапает щёку. Язык вылизывает её, а я ощущаю шарики пирсинга на нём с каждым движением. Остриё спускается дальше, раня шею, и горячий рот втягивает новую порцию крови.

Мне хочется биться в руках Ворона, мешать, но это всё равно бесполезно. Крики и рыдания я тоже сдерживаю, кусая губу. Он не получит от меня никакой реакции. Никакой, даже самой крошечной.

Запах крови перекликается с её привкусом во рту из-за того, как сильно мои зубы впились в тонкую кожицу. Морок! Я будто помогаю добыть ещё больше того, чего Ворон так жаждет! И он явно замечает это, потому что мой жалкий контроль рушится, когда широкая рука обхватывает подбородок, вынуждая меня запрокинуть голову. Я непроизвольно стону, когда Ворон впивается в мои губы…

КУКЛА

Я вздрагиваю и резко выдыхаю, пытаясь понять, что происходит. Только что меня терзал Ворон, а теперь… Первым делом я хватаюсь за свою руку, где он оставил порез, но кожа ровная, без намёка на рану или хотя бы шрам. Снова сон? Такой же натуральный, как в больнице… Обычно мне являлся образ с первой встречи, когда я ещё видела, но эти два раза отличались…

Я сажусь на кровати, потирая виски. Голова болит так, будто её сжимает металлический обруч, который к тому же затягивается. Откинув одеяло, я поднимаюсь и выхожу, медленно спускаясь вниз. На полпути слышу, как жужжит и звякает кофемашина.

— Рано ты, – вместо приветствия говорит Хильде.

— Голова разболелась из-за кошмара, – уныло бормочу я, нащупывая графин с водой.

Тётя роется в верхнем шкафчике и вручает мне блистер с таблетками. У неё частенько случаются мигрени, так что обезболивающих у нас хватает. Я принимаю лекарство и соглашаюсь на чашку кофе. Состояние у меня паршивое, взбодриться не помешает. А потом ещё зайти в душ, в надежде, что вода умеет смывать даже страх… По крайней мере, пот от страха точно смоет.

— Выглядишь ты так, будто не спала, а марафон бежала, – бурчит Хильде. – Что снилось-то?

— Как в больнице. Маньяк, пьющий мою кровь.

— Возможно, реакция на стресс, твои ассоциации и… – тётя тяжело вздыхает. – Но мы могли бы…

— Не нужно, – прерываю я. – Если станет совсем плохо, обещаю, пойду к мозгоправу, а сейчас… Несколько кошмаров после пережитого – не так уж и много. Моя психика неплохо справляется, стоит выдать ей приз огромным лотком мороженого.

Хильде одобряет инициативу. Мы переходим к планам на день. Утром тётя должна выспаться, а после пойдёт по своим «подопечным», местным, которым требуется помощь. Это её личная инициатива помогать им, потому что она знает их уже давно и иногда навещает.

Хильде уходит к себе, а я съедаю приготовленную ею яичницу и иду в душ на первом этаже. На втором есть ванная, но для меня сейчас она неудобная. Перелазить через бортики кажется настоящей пыткой. Первые пару раз я набила себе синяки, а потом чуть не упала, потому с тех пор предпочитаю душ внизу. Тут он застеклён, с прорезиненным бортиком высотой меньше моего мизинца. Переступить через него проще простого. Мои вещи остались на ящичке со всякой мелочью, вроде запасного мыла, туалетной бумаги и прочего.