Книга Когда отцветает камелия, страница 88 – Александра Альва

— Наверное… – сухо отозвалась Цубаки и, свернув самодельный свиток, убрала бумагу в рукав.

Ей хотелось поскорее выйти из этой душной бани и ощутить дуновение ветра на влажном лице, поэтому она закрыла рот рукой, пытаясь не дышать ядовитыми испарениями, оставшимися после аканамэ, и выбежала наружу.

На улицах Камакуры стояла непривычная тишина: торговцы уже давно не открывали свои лавки, а зазывалы, которые обычно шумели на перекрёстках, наперебой приглашая в свои магазинчики, теперь даже не показывались. Если и встречались где-то редкие прохожие, то они сразу отводили испуганные взгляды и быстро пробегали мимо, стараясь скрыться в тени домов.

Создавалось впечатление, что в городе свирепствовала чума. Люди боялись неизвестной болезни и даже после наставлений оммёдзи и священников, запрещающих хоронить близких раньше времени, всё равно проводили обряды, страшась навлечь на себя проклятие. Ещё чуть дышавших, находившихся в глубоком сне горожан, чьи души были украдены ёкаями, закапывали заживо, только бы скверна не перекинулась на других.

Вера, горевшая раньше ярким пламенем в глазах жителей, с каждой новой луной угасала, ведь не осталось в городе ни единой семьи, которой бы не коснулся мор. Люди больше не приветствовали оммёдзи и не смотрели в их сторону, когда те проходили по улице: все уже догадывались, что маги, священники и даже сами ками не в силах им помочь.

Цубаки немного отстала от Хару и огляделась, ища притаившихся в переулках враждебных ёкаев, но округа казалась пустынной и ничего, кроме тусклых блуждающих огоньков, летающих над бедолагами, что потеряли души прямо на улице, так и не удалось увидеть.

Страшная картина лежащих на дороге тел, к которым никто не смел прикасаться, заставила акамэ подумать о собственной семье, что жила всего в паре ри⁸⁷ от Камакуры. Добрался ли до них мор, живы ли они ещё? Несмотря на то как родители обошлись со своей дочерью, в мыслях Цубаки часто возвращалась к матушке, ведь у неё всегда было слабое здоровье, и если ёкаи доберутся до её души-тама…

Заметив задумчивость акамэ, Кэтору сбавил шаг и вскоре поравнялся с девушкой. После дня, проведённого в городе, тануки тоже выглядел не лучшим образом – тёмная аура, царившая здесь, оставила свой мрачный отпечаток и на нём: его волосы казались чуть более растрёпанными, чем обычно, а в руках юноша-оборотень держал соломенную шляпу, которую то и дело до хруста сжимал и дырявил когтями.

— Ты… ты в порядке? – спросил Кэтору как бы невзначай и пнул камушек, лежащий под ногами.

— Всё хорошо.

Глаза Цубаки распахнулись от удивления, ведь личный слуга хозяина святилища обычно не интересовался её делами.

— Я слышал, что тебе говорил тот аканамэ. Должно быть, сложно каждый раз пропускать угрозы мимо ушей.

— Я и не пропускаю. Просто всё равно ничего не могу сделать, пока на мне лежит это проклятие или благословение богини Инари, как вы его называете.

— Давай поговорим с Юкио-но ками, чтобы он больше не посылал тебя сопровождать оммёдзи. Это же не шутки, Цубаки-тян, сейчас ёкаи озлоблены как никогда, и они правда могут тебе навредить.

— Разве не поэтому Кэтору-сан везде ходит со мной? Чтобы защитить.

— И всё равно мы должны рассказать, с чем ты сталкиваешься!

— Нет!

Цубаки возразила слишком грубо и слишком громко – даже Хару, которая шла впереди, обернулась и с подозрением посмотрела на тануки.