Книга Когда отцветает камелия, страница 91 – Александра Альва

Он услышал недовольный вздох Цубаки, но тут же заметил краем глаза её красные хакама, раскинувшиеся по татами, – она всё же опустилась на циновки, безмолвно соглашаясь на чаепитие.

— Вы чем-то расстроены?

— Давай сначала посидим в тишине, а потом будем говорить. – Юкио чуть раздражённо дёрнул правым ухом, но спустя мгновение добавил: – Я приготовлю для тебя вкусный чай.

Взяв бамбуковый черпачок, хозяин святилища зачерпнул горячей воды из котла и вылил её в белую чашу с неровными краями. Его длинные светлые рукава колыхались от каждого движения, но не задевали расставленную перед очагом церемониальную утварь.

По комнате разливался мягкий звон колокольчиков фурин, подвешенных под карнизом, звук которых смешивался с переливами воды и шумом кипящего котла. Запахло свежей травой: Юкио раскрыл чёрную баночку с маття⁹¹ и вложил в чашу две бамбуковые ложечки чайного порошка – изумрудная россыпь на фоне белой глины напоминала ветви деревьев, закрывающих собой облачное небо.

Он не мог видеть лица Цубаки, но слышал, как быстро билось её сердце и как она задерживала дыхание, будто и вовсе забывала, что для жизни необходимо раз за разом делать вдох. Юкио даже забеспокоился – не заболела ли акамэ, но вскоре перестал думать и об этом: он полностью погрузился в безмятежность, которая рождалась во время чайной церемонии. Есть только это мгновение, только пар, поднимающийся от котла, и только чаша с чаем цвета весенней травы…

Живя в уединении в святилище Яматомори, Юкио не считал нужным интересоваться человеческими традициями и обычно не следовал ни одной из них. Он даже не мог представить, что своим предложением – приготовить для Цубаки всего одну чашу – возвысил акамэ и поставил её наравне с аристократами, кому дозволялось заниматься искусством и кого приглашали на подобные церемонии.

Поэтому она, обычная крестьянская девушка, не могла успокоить дыхание или отвести взгляд от завораживающего действа. Ей единственной из смертных довелось увидеть, как сам Посланник богини Инари сидел на коленях перед кипящим котлом и плавными, выверенными движениями готовил чай.

Юкио поставил чашу на татами рядом с Цубаки и кивнул, словно давая своё разрешение. Неуверенно обхватив её ладонями, акамэ вдохнула приятный свежий аромат и сделала глоток, нарушив тем самым правильный порядок действий. Конечно же, она не могла знать, как вести себя во время церемонии, но даже то, насколько неловко она склонилась в знак благодарности прямо с чашей в руках, не разозлило Юкио, а показалось ему забавным. Уголки губ хозяина святилища чуть приподнялись, и он вновь отвернулся к котлу, чтобы не смущать Цубаки.

— Спасибо за вкусный чай, – сказала акамэ и поставила пустую чашу перед собой, рассматривая естественные серые узоры на обожжённой глине. – Знаете, вы так красиво выглядите, когда посвящаете всего себя чайной церемонии! Пожалуй, я напишу серию картин и назову её «Тридцать шесть обличий Юкио-но ками», чтобы показать Посланника богини Инари со всех сторон.

Она улыбнулась и окинула кицунэ внимательным взглядом, словно пыталась запомнить каждую деталь, но Юкио никак не мог понять, шутит она или же действительно собирается снова его нарисовать.

— Ты не должна писать картины, где изображены лица ками: мы скрываем свою истинную сущность от людей.