Книга Когда отцветает камелия, страница 92 – Александра Альва

— Но вы показали своё лицо мне, а ещё оммёдзи Итиро, каннуси Кимуре и Хару-сан.

— Это другое! Мы доверяем лишь некоторым людям, но будет ли божество оставаться божеством, если каждый прохожий узнает, как оно выглядит?

— Может, в каком-то трактате или священном тексте написано, что ками теряет силу, если его правдоподобно изобразить на бумаге? – Цубаки приподняла бровь и тут же отрицательно покачала головой. – Не думаю. А если люди узнают, как на самом деле прекрасно божество, которому они поклоняются, то и вера их станет сильнее.

— Просто… Просто не изображай моё лицо так часто, как хотела, ладно? – попросил Юкио и приложил ладонь ко лбу: спорить с этой акамэ казалось действительно бессмысленной затеей.

Да и как объяснить простой смертной, что богиня не желает видеть изображения своих Посланников на бумаге, ведь люди по ошибке и невежеству принимают такие картины за истинный облик Инари, а иногда даже уносят свитки с образами кицунэ в маленькие святилища и поклоняются им, одаривая случайных ками молитвами и подношениями, которые предназначались не им.

— Я поняла. Тогда можно нарисовать вас с закрытым лицом? Я видела в одной из лавочек при входе в Яматомори лисью маску для фестиваля. Вам бы подошла такая.

И как только его излюбленный ритуал – выпить чая и настроиться на важное дело – обернулся праздным разговором, свойственным только людям? Впрочем, с Цубаки любая беседа становилась похожей на игру, будто они каждый раз соревновались, за кем останется последнее слово. Возможно, он позволил себе лишнее, общаясь с человеческой девушкой, чья жизнь была всего лишь кратким мигом, который не стоил внимания божества. Так всегда говорила она. Богиня Инари.

— Ты же понимаешь, что наше задание очень серьёзное? – Хозяин святилища накрыл крышкой котёл с водой и расправил рукава. – Для тебя это может ничего не значить, но для меня важна каждая потерянная на моей территории душа. Ты лишь простая смертная, поэтому выполни свой долг и не пытайся взять на себя больше.

— Конечно, я всё понимаю. В последнее время вы выглядели измотанным, и я позволила себе немного вас повеселить. Видимо, вышло не слишком уместно.

В голосе акамэ слышалось разочарование, и она встала, повернувшись в сторону раскрытых дверей сёдзи, чтобы Юкио не смог разглядеть выражение её лица. Кицунэ свёл брови, увидев лишь спину девушки, и ему почему-то захотелось повернуть время вспять и не говорить необдуманных слов, только чтобы Цубаки продолжала беззаботно ему улыбаться. И всё же он сказал:

— Пожалуйста, подожди меня в саду.

Она пожала плечами и, обозначив неглубокий поклон, вышла из дома. Раздвижная дверь захлопнулась, а хозяин святилища так и остался сидеть перед очагом, направив янтарный взгляд на покрывшиеся пеплом угли. И о чём он только думал!

* * *

Стоял необычайно жаркий месяц минадзуки⁹², и даже ночной ветер не спасал от духоты, которая нависла над Камакурой тяжёлым пологом. Дорога до Леса сотни духов вела в гору, и, пока Цубаки поднималась, с трудом вдыхая обжигающий воздух, ей вспоминались страшные истории о восьми горячих адах⁹³, в которых страдали грешники. Казалось, она сейчас тоже мучилась в одном из них.

Вскоре впереди возникла тёмная стена деревьев, сквозь которую вела лишь одна узкая тропинка с нависающими над ней разлапистыми ветвями древних елей. Стоило только пересечь эту границу леса, как на Цубаки и шедшего впереди Юкио опустилась прохлада, будто путники неожиданно провалились в глубокий погреб. Но эта свежесть не дарила облегчение: от царящего на территории ёкаев холодка леденели пальцы, а по спине пробегали мурашки, которые хотелось стряхнуть, как назойливых насекомых.