Книга Когда отцветает камелия, страница 95 – Александра Альва

«Скоро всё закончится, потерпите немного, и у вас будут новые тела».

«Не стоит дуть в раковину⁹⁴, никто за нами уже не придёт и ничего не даст! Нас обманули!»

«Хозяйка леса защитит…»

«Глупо надеяться на это. Она тоже не на нашей стороне».

Один из голосов точно принадлежал женщине, но звучал так хрипло, будто его обладательница проспала всю ночь на льду озера. Перед глазами промелькнул плоский лепесток веера, который принёс Юкио-но ками, а за ним появился образ девушки в изорванных белых одеждах: вся её кожа была покрыта тёмными кровоподтёками, а губы посинели от холода…

Цубаки раскрыла глаза, возвращаясь в своё тело, и тут же пошатнулась от нахлынувшей слабости, но тёплые ладони поддержали её, мягко касаясь спины. Юкио стоял совсем рядом, и на его лице отражалось то ли беспокойство, то ли недоумение.

Слегка поведя плечами, чтобы освободиться от рук хозяина святилища, акамэ несколько раз зажмурилась, пытаясь вернуть чёткость зрению, и взглянула на исписанную тушью бумагу. За время видения она успела нарисовать довольно подробную картину: небольшую поляну среди лесной глуши с пылающим костром посередине, вокруг которого сидели ёкаи. Многие из них были изображены нечётко, лишь силуэтами, но одно существо Цубаки узнала точно – того самого кэукэгэна из дома семьи Тори. Ниже она увидела и другого прорисованного ёкая, что расположился чуть поодаль от остальных и походил на печальную девушку в светлых изорванных одеждах.

Над нечистью возвышалось дерево адзуса⁹⁵ с раскидистой кроной и крепкими корнями, выступающими из земли. К его стволу со всех сторон тянулись тонкие чёрные нити, которые изгибались и спутывались в воздухе, исчезая внутри.

— Что это? – спросила Цубаки, и по её шее пробежал холодок. – Хотя нет, не отвечайте, давайте лучше поспешим, пока следы ещё видны.

Она подскочила, хватая на ходу картину, и перепрыгнула через бревно.

— Стой! – Юкио поймал её запястье. – Мы идём вместе, не забыла? Держи меня за руку.

— Прошу вас, давайте сегодня без прикосновений, – бросила акамэ и вырвалась, устремляясь вперёд по тропинке, где ещё виднелись мерцающие следы маленьких человеческих рук, которые могли принадлежать только кэукэгэну. – Не отставайте!

— Цубаки… – зашипел хозяин святилища, но всё-таки поспешил за ней, подхватив оставшиеся на дереве вещи.

Она больше не могла остановиться: метка обжигала лоб, а кровь в теле словно закипала и звала бежать дальше по следам тёмной ауры до тех пор, пока акамэ не найдёт искомое.

Лес становился всё непроходимее, а протоптанная тропа теперь сменилась еле видной тропинкой, петляющей среди камней и высокой травы. Цубаки сжимала свою картину в руках, будто подпитывалась от неё силой, чтобы идти дальше, и слышала, как сзади шелестели ветви низких деревьев, которых касался Юкио. Его кицунэби плыли по воздуху рядом, освещая путь, и потому акамэ не чувствовала страха, даже когда видела тени заблудших душ и их пылающие глаза среди изгибающихся чёрных стволов.

Тёмная аура сбежавшего кэукэгэна походила на густой туман, оседающий на всём, до чего дотрагивался ёкай, и Цубаки, раздвигая ладонями высокую траву, всё сильнее ощущала присутствие скверны.

— Подожди! – послышалось эхо голоса Юкио, как будто он кричал издалека.

Цубаки обернулась, и волосы у неё на затылке встали дыбом: хозяина святилища нигде не было видно, а перед ней раскинулся глухой чёрный лес. Вокруг всё ещё вились три голубых кицунэби, но их света больше не хватало, чтобы отгонять нечисть. Тени в зарослях зашевелились и поползли вперёд.