Книга Когда отцветает камелия, страница 230 – Александра Альва

Эри уже думала об этом, но встреча с Цубаки из прошлого придала ей уверенности, а гребень бога Идзанаги пробудил внутри что-то дикое и древнее. Она не боялась, более того, она всем своим существом стремилась к Юкио и к сокрытому миру ёкаев.

— Ты убил их, потому что защищал меня, – задумчиво проговорила Эри, накрывая ладонь господина Призрака своей рукой. – Не знаю, как объяснить, но я больше не чувствую страха. Даже когда шла по улице, усыпанной трупами ворон, единственное, что меня беспокоило, жив ты или нет. Это, наверное, звучит и правда ужасно.

— Не переживай, к тебе просто вернулась энергия богини Инари. Теперь ты принадлежишь к обоим мирам: можешь лучше управлять своими эмоциями и способна ощущать самые сокровенные переживания ками и ёкаев.

— Да, я уже знаю об этом. Знаю, что все вы существуете в вечной пустоте: за долгие века разучились различать сладкое или горькое, жизнь для вас не имеет смысла и кажется пресной, как шарик данго, – сказала Эри, нащупывая эти чувства внутри себя. У богини Инари, у верховного аякаси, даже у Юкио они были одинаковыми.

— Всё верно. Мы не испытываем страха или раскаяния, часто не думаем о благе людей и просто отживаем свой век, изредка выполняя возложенные на нас обязанности. И только одно может изменить привычный ход вещей.

Он медленно поднял голову с колен Эри и сел напротив: лисья маска оказалась слишком близко от лица художницы, и её сердце пропустило удар.

— Долгие годы только мысли о тебе помогали мне бороться с проклятием. Я лишь мечтал увидеть, что ты снова будешь жить и на этот раз твоя жизнь сложится иначе.

— И тебе достаточно просто наблюдать со стороны?

— Нет. Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

Эри откинулась назад, упираясь ладонями в тёплое татами, нагретое жаром очага, и спросила:

— А если я хочу того же?

— Сначала ты должна кое-что узнать. – Он указал на её левую руку, где находилась медная монетка на красной нити. – Тогда, во времена Эдо, я был слишком раздавлен горем и думал только о том, как сильно хочу увидеть Цубаки ещё раз. После её смерти я подарил семье крестьян, в которой она родилась, фамилию и отдал старшей госпоже этот амулет, приказав передавать его по наследству. Я знал, что такая вещь сможет послужить якорем для возвращения души акамэ, но даже не думал о последствиях.

— Моя жизнь складывается подобным образом, потому что судьба Цубаки была непростой?

Хозяин святилища медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло удивление. Когда верховный аякаси рассказывал Эри о виновнике всех её бед, Юкио уже был отравлен и провалился в беспробудный сон, поэтому не мог знать, что она слышала эту историю ранее.

— Да. Вместе с душой Цубаки притянулась и часть её прошлой судьбы. Родители презирали свою дочку-акамэ за то, что она видела ёкаев и не выполняла из-за этого обычную крестьянскую работу. Отец бил её и запрещал рисовать, хотя она была действительно талантливым художником, а позже он продал Цубаки в святилище Яматомори, чтобы выручить побольше денег и принять в семью мальчика.

— Мой отец… – Эри сглотнула и поняла, что далеко не все эмоции её покинули: руки всё ещё дрожали при упоминании этого человека. – Он тоже третировал меня за любовь к искусству. Заливал детские рисунки водой, рвал их и грозил запереть меня в чулане, если я снова возьмусь за кисть. Он не был таким с самого начала, но в один момент словно сошёл с ума. Тогда я и правда боялась рисовать, ведь он в безумии бил меня по рукам, а потом выгонял из комнаты, доставал картины из всех тайников и портил их.