Книга Когда отцветает камелия, страница 168 – Александра Альва

Юкио ступил на землю Яматомори и медленно побрёл вперёд, всё ещё обдумывая произошедшее на встрече с верховным аякаси. Конечно, древний ёкай предложил сделку, на которую кицунэ незамедлительно согласился, ведь другой такой возможности могло и не представиться. Теперь оставалось лишь уговорить Цубаки поучаствовать в этом рискованном ритуале. Если всё получится, то она безболезненно освободится от дара богини Инари, и жертва Юкио не будет напрасной!

Следующий шаг заставил его вынырнуть из своих мыслей – нога не успела коснуться земли, как её отбросило назад, и хозяин святилища столкнулся с невидимой преградой. Он тряхнул головой и обернулся: обычно по обеим сторонам лестницы, ведущей к Яматомори, горели каменные фонари, освещая дорогу путникам, но сейчас гору окутывала тьма. Мрак заполнил пологий склон, а неглубокие лощины залил серый туман, тянущий свои бесформенные лапы к ториям.

Сведя брови к переносице, Юкио осторожно протянул руку – дальше он пройти не мог, словно изнутри кто-то поставил барьер против ками, но ведь на такое был способен лишь исключительно одарённый оммёдзи, да и для заклинания понадобился бы синтай. Приподняв подбородок, Юкио принюхался и учуял запах гари, доносившийся с вершины. Что-то произошло!

Он развёл руки в стороны и призвал лисий огонь: сотни языков голубого пламени загорелись за его спиной и на ладонях, а глаза полыхнули янтарём. Земля содрогнулась, когда магия кицунэ, который копил силы пять сотен лет и отрастил пять хвостов, устремилась к невидимому барьеру. Взрыв, подобный оглушительному бою небесных барабанов самого Райдэн-сама¹³⁶, прозвучал над горой, и перепуганные птицы взлетели с крон чёрными тучами.

Барьер пал, словно состоял из тонкого стекла, и Юкио метнулся вперёд, преодолевая за один прыжок не меньше трёх кэн¹³⁷. Дыхание перехватило от предчувствия беды, и хозяин святилища побежал ещё быстрее: холодный ветер засвистел в ушах, а полы длинного хаори разлетелись в стороны, напоминая чёрные крылья ворона-тэнгу.

У последних торий Юкио чуть замедлился. И здесь каменные фонари не горели, а пепел от уничтоженного пожаром здания, которое раньше служило одним из залов для ритуальных танцев, летел по ветру и опадал на дорожки, напоминая снег. Вся территория Яматомори утопала во мраке, и только на верхнем ярусе виднелся слабый рыжеватый свет – кто-то развёл огонь.

Когда Юкио поднялся по ступеням, минуя опустевшие и полуразрушенные молельни, перед ним раскинулась знакомая площадь главного святилища: именно здесь всегда проводились фестивали и царило оживление. Мико обычно отвлекались от своих дел и приходили сюда, чтобы пообщаться с прихожанами и продать омамори или эма.

Теперь же на песке в ряд лежали тела, прикрытые бамбуковыми циновками, а в самом конце, прямо у входа в священную обитель богини Инари, неизвестные люди разожгли костёр и жарили рыбу.

Пахло кровью.

А ещё слышался тихий плач. Юкио поднял взгляд и увидел около одной из опрокинутых лавочек с фарфоровыми кицунэ ученицу оммёдзи Харуку. Она сидела на земле, привязанная верёвкой к ближайшему дереву, и держала кого-то на руках, прижимая к себе неподвижное тело. Хозяин святилища оцепенел. Сердце гулко ударилось о грудную клетку, сбило ритм и, казалось, замерло вместе с Юкио, от чего его руки и ноги налились такой тяжестью, будто их сотворили из камня. Это не она, это просто не могла быть она!