Книга Тиран, я требую развод!, страница 62 – Элайра Вэлморн

Толпа ахнула. Все смотрели на плачущую мать и задыхающегося ребенка. Они были напуганы и беспомощны.

И тут снова проснулась Карина. Карина, которая в прошлой жизни проходила курсы первой помощи. Я знала, что это. Похоже на приступ астмы или сильную аллергическую реакцию.

Я, не раздумывая, бросилась к девочке, расталкивая людей.

— Пустите! — крикнула я. — Я могу помочь!

Старейшина попытался преградить мне путь, но я оттолкнула его с такой силой, на которую сама от себя не ожидала. Опустилась на колени рядом с ребенком. Девочка уже начала синеть.

— Положите ее на спину! Расстегните ей одежду! — командовала я, и мой голос был таким властным, что люди инстинктивно подчинялись.

Я знала, что у меня нет лекарств. Но я знала, что иногда может помочь простой массаж определенных точек, который стимулирует дыхательные пути. Это был шанс. Один на миллион.

Начала действовать. Нашла нужные точки на ее груди, на спине, между лопатками. И начала их массировать. Сильно, уверенно. Я говорила с ней, успокаивала ее, хотя она, скорее всего, не понимала моих слов.

Прошла минута. Другая. Ничего не происходило. Девочка хрипела все тише. Ее мать рыдала у меня над ухом. «Пожалуйста, не умирай», — мысленно молила я.

И вдруг… она сделала судорожный, глубокий вдох. А потом еще один. Кашель начал стихать. Синева с ее губ начала сходить. Она открыла глаза и испуганно посмотрела на меня.

Она дышала.

По толпе пронесся вздох облегчения. Мать девочки бросилась ко мне, пытаясь поцеловать мне руки, но я остановила ее.

— Ей нужен покой. И теплый отвар из трав. У вас есть мята или чабрец?

Я поднялась на ноги. Все смотрели на меня по-другому. Враждебность исчезла. На ее месте было удивление, смешанное с уважением. И надеждой.

Я повернулась к старейшине. Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты… лекарь? — спросил он.

— Что-то вроде того, — ответила я. — А теперь, может быть, вы все-таки выслушаете меня?

Я не была лекарем. Я была просто женщиной из другого мира, которая знала немного больше, чем они. Но для них в этот момент я стала кем-то большим. Я стала их единственной надеждой.

Мои «исправительные работы» в этом забытом богами месте только начинались.

Мой неожиданный успех с задыхающейся девочкой стал тем камнем, который сдвинул лавину. Стена недоверия и враждебности, окружавшая меня, не рухнула, но дала глубокую трещину. Меня не прогнали. Вместо этого меня отвели в самую большую хижину, принадлежавшую старейшине — тому самому бородатому мужчине, которого звали Бьорн. Мне дали миску горячей, но безвкусной похлебки из каких-то кореньев и кусок черствого хлеба. Это была не королевская трапеза, но после нескольких дней походной еды она показалась мне пищей богов.

Я сидела у очага, пытаясь согреться, и чувствовала на себе десятки глаз. Люди больше не смотрели на меня с ненавистью. Они смотрели с опасливым любопытством. И с надеждой. Для них, отрезанных от мира, живущих в постоянном страхе за своих умирающих «хозяев», я, чужачка из вражеского лагеря, вдруг стала чем-то вроде мессии.

Я не стала им лгать. Честно сказала, что я не великая целительница. Сказала, что просто знаю некоторые вещи, которым меня научили в моей далекой стране. И я повторила, что пришла сюда не с войной, а с желанием понять. Понять, что происходит с драконами.