Книга Тиран, я требую развод!, страница 44 – Элайра Вэлморн

А потом начали приходить «подарки». Это было странно. Это было неправильно. Первым прибыл посыльный от главного аптекаря с набором редчайших целебных бальзамов и масел. В записке, написанной рукой камердинера, говорилось: «Для скорейшего восстановления здоровья Ее Величества. По личному приказу Короля».

На следующий день принесли стопку книг. Это были не любовные романы. Это были трактаты по истории, философии и, что самое странное, по военной стратегии. Записка гласила: «Чтобы занять беспокойный ум Ее Величества во время вынужденного бездействия».

Он не дарил мне цветов или драгоценностей. Он дарил мне то, что, по его мнению, было мне нужно. Лекарства для тела и пищу для ума. Это была его неуклюжая, извращенная форма заботы. И она пугала меня больше, чем его гнев. Король пытался понять меня. Он пытался найти ко мне подход. Он больше не видел во мне просто глупую куклу. Он видел противника. Равного. И это делало нашу войну еще более опасной.

Лиана тоже не заставила себя ждать. Она пришла на третий день, когда мне разрешили вставать. Она впорхнула в мои покои, как белая бабочка, с букетом лилий в руках и с выражением самого искреннего сочувствия на своем ангельском личике.

— Ваше величество! Какое счастье, что вы живы! Я так молилась за вас! — пропела она, ставя цветы в вазу.

— Вашими молитвами, леди Лиана, вашими молитвами, — ответила я, глядя на нее в упор.

Она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Это был ужасный несчастный случай. Этот дикий конь… я же предупреждала вас, что он опасен.

— Да, вы очень прозорливы, — кивнула я. — Почти так же, как и тот, кто подбросил шип под копыта моему коню.

Ее лицо на мгновение застыло, превратившись в фарфоровую маску. Но лишь на мгновение.

— Шип? Какой шип? Ваше величество, о чем вы говорите? Вы, должно быть, ударились головой…

— Возможно, — я медленно подошла к ней. — Но моя память, к счастью, не пострадала. Я все прекрасно помню, леди Лиана. Каждое ваше движение. Каждое ваше слово.

Я смотрела ей прямо в глаза, и она не выдержала моего взгляда. Она опустила свои «невинные» глазки, и я увидела, как в них плещется страх и ненависть. Она поняла, что я знаю.

— Вам лучше отдохнуть, ваше величество, — пролепетала она, пятясь к двери. — Я зайду позже.

— Не утруждайтесь, — бросила я ей в спину.

Когда она ушла, я поняла, что больше не могу ждать. Я не могу сидеть в этой комнате, принимая его странные подарки и отбиваясь от атак его любовницы. Я должна была действовать.

Эта новая динамика, эта пугающая «забота» с его стороны была для меня опаснее открытой вражды. Она размывала границы. Она заставляла меня сомневаться. Она заставляла ту маленькую, глупую часть меня, которая почувствовала себя в безопасности в его объятиях, надеяться. А надежда была ядом. Она могла убить мою решимость, мою волю к свободе.

Я должна была это прекратить. Раз и навсегда.

Я оделась. Выбрав самое простое, самое строгое платье из тех, что у меня были. Я не стала делать прическу, просто зачесала волосы назад. Не нанесла на лицо ни капли косметики. Я хотела выглядеть не как королева, а как женщина, пришедшая говорить по делу.

Я пошла к нему. В его святая святых. В его рабочий кабинет.

Гвардейцы у дверей попытались меня остановить, но я испепелила их таким взглядом, что они расступились. Я не стучала. Я просто открыла дверь и вошла.