Книга Тиран, я требую развод!, страница 47 – Элайра Вэлморн

Это был первый ход в его игре. И он был сильным. Он сбивал с толку. Он одновременно и унижал, и… льстил. Он обращался не к Кирии-жертве, а к той женщине, которая укротила Демона. И это было опасно. Потому что эта женщина внутри меня, к моему ужасу, откликнулась на этот жест.

Но это было только начало.

В тот же день он издал два королевских указа.

Первый гласил, что в связи с недавним «несчастным случаем» на охоте, к королеве приставляется личная охрана. Для ее же безопасности. Это не были обычные дворцовые гвардейцы. Это были двое из его «Теней» — элитного отряда личных телохранителей, известных своей преданностью, немногословностью и смертоносными навыками. Их звали Торн и Гарет. Два высоких, молчаливых истукана в черных доспехах, которые с этого дня стали моими… ну, тенями. Они следовали за мной повсюду. Неотступно. Молча. Их присутствие было постоянным напоминанием о его власти.

Второй указ был еще более возмутительным. Он запрещал любому мужчине при дворе, за исключением его самого, членов королевского совета и моей новой охраны, приближаться к королеве на расстояние ближе десяти шагов или обращаться к ней без его личного на то разрешения. Нарушителей ждало суровое наказание.

Золотая клетка захлопнулась.

Я была в ярости. Эдвин не просто ограничил мою свободу. Он публично унизил меня, выставив своей собственностью, которую нужно оберегать от чужих взглядов и слов. Он изолировал меня.

Я решила немедленно проверить прочность прутьев моей новой клетки. И вышла в дворцовый сад, где в это время обычно прогуливались придворные. Мои «тени» следовали за мной на почтительном, но нерушимом расстоянии. Я увидела молодого барона, с которым когда-то обменялась парой фраз о погоде. Я направилась прямо к нему.

— Добрый день, барон, — сказала я, мило улыбаясь.

Бедный юноша побледнел как полотно. Он бросил испуганный взгляд на моих охранников, попятился и, пробормотав что-то нечленораздельное, практически сбежал.

Я попробовала еще раз. С другим. Результат был тот же. Меня шарахались, как от прокаженной. Мужчины отводили глаза и переходили на другую сторону аллеи. Женщины смотрели со смесью злорадства и страха. Я была в полной изоляции.

Я вернулась в свои покои, кипя от бессильной злости. Металась по комнате, как тигр в клетке. Эдвин побеждал. Он лишил меня даже малейшей возможности для маневра. Как я могла вести свои дела через месье Жакоба, если за мной неотступно следовали две тени? Как я могла встречаться с Харрингтоном? Моя тайная деятельность оказалась под угрозой.

И тут прибыл второй подарок.

Снова коробка. Больше, чем первая. В ней, на подкладке из синего бархата, лежала… конская сбруя. Роскошная, из лучшей черной кожи, с серебряными пряжками. И снова записка.

«Демон мертв. Но твой огонь все еще горит. Ему нужен достойный спутник».

Я не сразу поняла. Вышла на балкон, и там, во внутреннем дворе, увидела его. Нового коня. Его держал под уздцы сам Гюнтер. Это был огромный жеребец шатранской породы, известный своей силой и выносливостью. Он был не вороным, как Демон, а темно-гнедым, с шерстью, отливающей бронзой на солнце. Он был великолепен. Мощен. И полон огня.

Я смотрела на этого коня, и у меня перехватило дыхание. Это был не просто подарок. Это был жест. Невероятно сложный, многослойный жест. Он не просто заменил мне погибшего коня. Он подарил мне коня, достойного меня. Он признал мою страсть, мою силу. Он говорил: «Я вижу тебя. Я понимаю тебя. Я знаю, что тебе нужно».