Книга Моя. По праву истинности, страница 79 – Виктория Кузьмина

Тишина была оглушительной. Она висела в зале тяжелым, звенящим колоколом, в котором пульсировала кровь, вытекшая из двух тел на полу. Я смотрела на эту сцену с ледяной, почти сюрреалистической отстраненностью. Разум отказывался полностью осознать, что только что произошло. Два монстра, отравляющих жизни тех, кто мне дорог, лежали бездыханные. Один – задушенный правосудием в виде артефакта, другой – сломленный грубой силой, которой от него никто не ожидал.

Все кончено. Так почему же внутри не облегчение, а эта ледяная, всепроникающая пустота?

— Куда их? — холодно, без единой ноты эмоций, спросил Борзов, отталкивая ногой тело Игната, которое с тихим стуком перекатилось на спину. Пустые голубые глаза моего дяди уставились в потолок, а его рука безвольно откинулась, касаясь тела Мори. Они были мертвы. Два сообщника, два предателя, нашедшие свой конец в одном и том же месте, в один и тот же час.

Я почувствовала, как Сириус прижимает меня крепче к своему телу. Его объятия были не просто жестом утешения. Они были формой утверждения. Клеймением.

Он держал свою горячую ладонь на моем животе, словно защищая нашу дочь от ужаса, что наполнял зал, а второй рукой гладил меня по спине, в такт моему неровному дыханию. Но его успокаивающие жесты не могли пробиться сквозь онемение.

Он держит меня, как трофей. Как свою истинную. А я... я просто здесь, парализованная видением того, на что способны арбитры и каратели в своем правосудии.

Мне было тяжело прийти в себя. Я крепче вцепилась в складки его одежды, подавляя подкатывающий к горлу комок тошноты. Дрожь, мелкая и неконтролируемая, прокатилась по моему телу, заставляя зубы стучать.

Игнат взял кольцо... он хотел его проглотить.

Эта отчаянная, жалкая попытка избежать суда до сих пор стояла у меня перед глазами. Но Борзов был быстрее. С жестокой, почти механической эффективностью он натянул проклятый обруч на палец сопротивляющемуся мужчине.

А дальше началось нечто, мало напоминающее адекватность. Игнат истерически заверещал, заткнул уши ладонями, когда Айтал задавал свой вопрос. Он думал, что если не услышит – его спасет. Наивный дурак.

Как только его кожа начала обугливаться, он сразу же переспросил вопрос, голос его был полон животного страха.

— Ты причастен к смерти брата? — тихо, но так, что каждый в зале услышал, спросил Айтал, глядя прямо в глаза Игнату.

— Да! Я все организовал... я! — вырвалось у него, словно его вырвало.

— Причина?

— Он четыре раза отклонил прошение о снятии метки! Я, одаренный, вынужден носить клеймо второсортного отброса! — в его голосе звучала не просто злоба, а многолетняя, выстраданная обида.

— Ты знал, почему мало одаренных клеймят?

— Да это все бред! — выплюнул Игнат, и брызги слюны полетели из его рта. Он попытался сорвать кольцо, но его пальцы лишь беспомощно скользили по почерневшей коже.

— Бесполезно. Пока ты не ответишь на десять вопросов, оно не снимется.

— Это незаконно! Не имеете права! Кроме моего слова, вам доказательств не найти!! А без них...

— Трупу знать права и качать их будет просто негде, — властно и холодно произнес Сириус, крепче сжимая руку. Его голос тогда вернул меня в реальность, и дрожь с новой силой пробила тело.

Не от его слов, а от признания Игната. Я думала, рана от потери родителей давно затянулась и заросла. Но нет. Она кровоточила, рассекая мой позвоночник ледяными щупальцами. По моему сердцу прошлись когтями его слова.