Книга Моя. По праву истинности, страница 175 – Виктория Кузьмина

Селеста, не помня себя, бросилась к отцу. Здоровая рука вцепилась в ворот его рубашки.

— Где он?! — её голос сорвался на визг, в котором было всё: и неделя страха, и боль от сломанной кости, и последняя искра надежды. — Это ты! Ты сделал! Где Мстислав?!

Адар, ошеломлённый её появлением, её диким видом, грубо вывернул её запястье. Боль в плече вспыхнула с новой силой. Он отшвырнул её от себя.

— Уймись, дура! — прошипел он, но его внимание было приковано к Руслану.

Руслан Мори на миг замолчал, увидев Селесту. Его взгляд, острый как клинок, метнулся к её шее, к серебристому узору, сиявшему сквозь спутанные волосы. В его глазах мелькнуло что-то невыносимо сложное — признание, боль, вспышка ярости, направленной уже, казалось, и на неё тоже. Его сын пометил её. Истинность была настоящей.

Не гони на меня свою брехню, Мори! — рявкнул Адар, возвращаясь к главному. — Я не трогал твоего щенка!

— Мой сын был дома тем утром! Живой! Потом сел в машину и поехал. К тебе. За ней. — Он ткнул пальцем в сторону Селесты. — И пропал. Машину нашли на обочине дороги. Пустую. Куда ты его дел? Он наследник моего клана! Как ты посмел?!

Адар вскипел. Его желваки заходили ходуном.

— Я проиграл Бой Чести по всем правилам! Он ушёл с поля живым! Я больше его не видел! Ищи своих врагов, Мори, а не лезь сюда с обвинениями!

— Врагов?! — Руслан зарычал так, что по спине Селесты пробежали мурашки. — Самый лютый враг моего сына — это ты и твоё грязное отродье! Ты проиграл и решил взять коварством! Я спалю твою проклятую усадьбу! Я перегрызу глотку каждому, кто был причастен!

Они стояли друг напротив друга, два альфы, и воздух между ними трещал от сконцентрированной ненависти. Селеста, прижимая больную руку, смотрела на них, и мир вокруг расплывался. Он ехал. Ко мне. И пропал. Значит, не бросил. Не обманул. Его… забрали. Убрали. Мысль была настолько чудовищной, что её разум отказывался принять её полностью.

В этот момент на территорию ворвались чёрные внедорожники. Из них быстро вышли мужчины в черной форме и один в белой. Арбитры.

— Прекратите! Немедленно! Руслан, ты нарушаешь договор о ненападении! Адар, объяснись!

Началась тяжёлая, гнетущая процедура выяснения. Селесту, полубезумную от боли и шока, почти на руках унесли обратно наверх, пока мужчины скрылись в кабинете.

Дверь в её комнату, теперь окончательно сломанную, просто прикрыли, выставив у входа двух молчаливых охранников.

Последующие дни текли сквозь неё, как сквозь сито. Объявили официальные поиски. Мстислава Мори признали пропавшим без вести. Совет вёл расследование, допрашивал Адара и его людей. Руслан Мори, сдавленный формальностями и угрозой санкций, больше не приезжал с криками, но его молчаливая, зловещая ярость витала в воздухе.

Селесту, после того как ей зафиксировали сломанную ключицу, снова стали выпускать в институт. Приказ отца был прост: метку скрывать, о произошедшем молчать, вести себя «как подобает». Все слуги, бывшие свидетелями того утра, куда-то бесследно исчезли. Их место заняли новые лица. Чужие, холодные, не связанные с ней ничем.

Она ходила на пары как автомат. Тело двигалось, глаза видели, уши слышали, но внутри была глухая, немыслимая пустота. Её преследовал запах озера, сосны и его кожи. Временами, когда ветер доносил из леса знакомые ароматы, её подташнивало. Она списывала это на стресс, на бессонницу, на боль.