Книга Моя. По праву истинности, страница 15 – Виктория Кузьмина

Когда я возвращалась обратно, к клинике, из припаркованной неподалеку машины вышел оборотень. Вчерашний. Он заблокировал машину и на секунду замер, оглядываясь по сторонам и чуть заметно принюхиваясь. Многие оборотни так делают.

На уроках самопознания в школе нам рассказывали, что в них до сих пор сильно звериное начало. Оно проявляется в таких мелочах: в привычке прислушиваться, в почти незаметном вздрагивании ноздрей, улавливающих тысячи запахов.

Говорили и о том, что физическая форма напрямую связана с силой зверя внутри. Самые мощные оборотни — всегда высокие, с рельефной мускулатурой, как Бестужев… А те, у кого зверь слаб, больше похожи на людей. И с каждым годом, как уверял преподаватель, их становится все больше.

Я остановилась, наблюдая за ним. Он повернул голову, заметил меня, и на его лице расплылась улыбка. Подошел ближе, достал из кармана ключи.

— Ну что, пойдемте? Вчера мы как-то не представились друг другу. Меня зовут Роман. Роман Елизарович. А вас?

— Меня… Агата, — тихо прошептала я. — Можно просто Агата.

«Можно…» — горько подумала я про себя. Ведь и правда можно.

Он улыбнулся, кивнул, без лишних слов открыл двери клиники, жестом указал на бахилы и шкафчики для вещей.

— Оставляйте вещи тут, надевайте бахилы, и пойдемте.

Я послушно сделала все, как он просил, и пошла за ним, оглядываясь. Клиника изнутри не была стерильно-роскошной, как та, куда меня возил Бестужев, чтобы изучить шрам на спине. Она была… средней. Скромной. Но чистой. И что важнее — здесь мне почему-то было спокойнее. Не давили стены, не сверлили взгляды медсестер.

Мы зашли в кабинет. Гинекологическое кресло, аппарат УЗИ, ширма, стол и стул. Обычный врачебный кабинет.

— Присаживайтесь, — спокойно произнес он, снимая куртку и накидывая белый халат.

Он сел напротив, надел очки, и его взгляд стал серьезным, профессиональным.

— Я прошу вас быть со мной предельно честной. Вы можете не называть имени, но некоторую информацию мне все же придется узнать. Это важно для вашего здоровья и здоровья ребенка.

Я нахмурилась, но кивнула. Выбора у меня не было.

— Итак, Агата. Вы уже были на приемах? У других врачей?

— Нет, — тихо ответила я. — Не была.

Он кивнул, делая пометку в карте.

— Скажите, когда вы узнали, что беременны?

— Месяц назад.

Еще одна пометка.

— Скажите, мужчина, который является отцом вашего ребенка… какому виду принадлежит?

Я тяжело сглотнула. Горло пересохло.

— Он… волк. Оборотень.

Роман Елизарович кивнул, как будто услышал что-то ожидаемое.

— Он знает о вашей беременности?

Я отрицательно покачала головой. Ком подкатил к горлу, давящий и горький.

— Почему вы ему не сказали? — его голос был мягким, без осуждения.

Я покачала головой, глотая слезы.

— Он… он подумал, что я ему изменяю. Когда почувствовал на мне запах.

Врач внимательно посмотрел на меня.

— А вы ему не изменяли?

Я снова, уже яростнее, покачала головой.

— Нет.

Он снова кивнул, и следующий его вопрос застал меня врасплох.

— Скажите, накануне того, как отец вашего малыша почувствовал этот запах… вас никто не пугал? Вам не угрожали? Не были ли вы в опасности?

Мои глаза расширились. Как он мог знать?

— Да, — прошептала я, и голос мой дрогнул. — На меня напали. В тот же день утром. А вечером… мы с ним встретились.